– Дай обещание, что дома ты не будешь думать о работе, – продолжила София. – Мы всегда поддержим тебя в твоем творчестве, но как только ты вышел из автобуса, ты всецело наш.
Так оно и было, или, по крайней мере, так ему хотелось думать.
Правда, дальнейшие события показали, что «всецело» не означало «достаточно».
Хруст гравия вывел Бакстера из задумчивости, и он вдруг понял, что плачет. Он быстро вытер слезы рубашкой и обернулся. Подъезжал «Дефендер» Альмы. Мия сидела на переднем сиденье рядом с водителем. Чтобы успокоиться, Бакстер отвернулся и сделал несколько глубоких вдохов.
«Дефендер» остановился, и Мия высунула голову из окна.
– Пап, а ты что тут делаешь?
Он встал и подошел к машине.
– Да так, гуляю.
– Все хорошо? – спросила она.
– Конечно! Хорошо – не то слово. Все просто замечательно. – Бакстер посмотрел на Альму. – Привет!
– На сегодня закончила?
– Да, мы с мельницы едем.
Мия держала в руках бутылку с маслом ярко-зеленого цвета.
– Смотри, что у меня есть. Хочешь?
Бакстер потрепал дочь за щеку.
– Не откажусь. Только дай мне пару минут. Нужно сделать последний звонок.
Звонок в «Дельту» сильно разочаровал, если не сказать больше. Бакстер без раздумий выложил бы почти двести долларов за человека в качестве сбора за перебронирование авиабилетов на рейс, вылетающий в 11:00 следующего утра, однако авиакомпания потребовала еще тысячу двести за смену тарифа.
Возможно, он согласился бы даже на эти условия, если бы им предстояло провести на ферме еще несколько дней, но ценой вопроса был только один выигранный день, овчинка не стоила выделки. Ничего, вылетят они во вторник по имеющимся билетам, а вот из Кадейры уедут уже завтра утром. Надо только деликатно преподнести эту новость Мии – заранее готовить почву, рассказывать всем о проблемах, возникших на работе. Потом, уже в отеле в Мадриде, он придумает для Мии какое-нибудь объяснение, почему они не вылетели раньше.
Да, выдергивая Мию раньше времени, он рискует получить обратный эффект и причинить ей еще бóльшую боль. И да, ложь – не лучший выход… Тем не менее сейчас он пойдет на все, чтобы защитить ребенка.
Довольный, что удалось придумать план побега, Бакстер зарезервировал номер в гостинице рядом с аэропортом. Закрытый бассейн Мия точно оценит. Осталось продержаться ночь.
Придется нелегко. Сегодня вечером Эстер ужинала у друзей. Значит, вернется поздно, и Мия не сможет провести последний вечер в ее компании. И спать девочке придется в своей комнате. Правда, о том, что вечер последний, она понятия не имеет.
Бакстер помог дочери подготовиться ко сну, проявив недюжинное терпение. Он видел, что Мия грустит от того, что скоро уезжать, и не повысил голос, когда она шесть раз подряд проигнорировала его слова и не пошла чистить зубы. Вместо этого принес зубную щетку и предложил свою помощь. Около девяти часов с большим трудом он уложил ее в постель и почитал ей книгу, а потом Мия попросила спеть колыбельную.
Достав из футляра гитару дона Хорхе, Бакстер подумал про Альму. Она наверняка еще смотрит внизу телевизор. Он так и не определился, как вести себя с ней, поэтому решил, что лучший выход – просто ретироваться.
– Мия грустит из-за отъезда, – прошептал он, когда малышка пошла наверх. – Побуду с дочкой. Ей надо хорошо выспаться. Увидимся утром.
–
Он сел на край кровати, и тут дочка спросила:
– Пап, а когда у нас получится сюда вернуться? До лета еще далеко. Может, в марте, на весенних каникулах?
Гитара как-то сразу оказалась не к месту, играть расхотелось.
– Почему нет? Можно и весной вырваться.
– Круто! – Он ощутил аромат ее зубной пасты, которая пахла жвачкой. – Тетя Альма говорит, что весной зарождается жизнь. Появляются на свет собачки, лошадки, цыплята. Я так люблю малышей! Здорово, наверное, когда по тебе ползают щеночки.
Бакстер ударил по струнам, и аккорд эхом отозвался в душе. А если лжи во спасение не существует? Нет никакой серой зоны, а есть только черное и белое, ложь и правда?
Нет, нельзя снова ее обмануть и сказать, что они возвращаются домой из-за работы, как нельзя скрывать и то, что поместье продается. Гитара в руках подействовала, как сыворотка правды, похлеще, чем «Афиладор».
Если он действительно хочет стать по возвращении домой другим человеком, тогда и поступки должны стать другими. Хватит ограждать Мию от жизни.
Не сомневаясь, что поступает правильно, Бакстер сказал:
– Солнышко, мне больно тебе об этом говорить, но, похоже, поместье выставлено на продажу. Возможно, в следующий раз навещать всех придется в другом месте.
Мия застыла.
– Что?
– Понимаю, все это… очень грустно. Но жизнь идет своим чередом.
