– Вот видите! Несколько лет назад у меня был заказчик, который себя прекрасно чувствовал после трансплантации. – Глядя на Эстер, Бакстер вдруг понял, что уже не осуждает ее, – слишком сложный ей пришлось сделать выбор. Зря он поторопился с выводами, она не заслужила тех трудностей, которые выпали на ее долю.
– Да, надежда есть.
– Хорошо. – Бакстер, не останавливаясь, кивал головой. – Мне очень жаль, Эстер. Даже не представляю, что вам пришлось пережить. Вы поэтому вышли на нас? Поэтому прошли тестирование и решили продать поместье? – Мелькнула внезапная догадка: – А Альме и Рудольфо известно, насколько все плохо? – Впрочем, он и сам знал ответ. Если она пережила инсульт и операцию, конечно же, известно.
Эстер улыбнулась и задумчиво дотронулась до подбородка.
– Да, они в курсе. Поэтому я и искала Софию. Думала, пока не поздно. Однако не успела… Зато я нашла вас с Мией. Что касается наследства… здесь все непросто. Помимо прочего, мне не хотелось бы оставлять Альму и Рудольфо в состоянии войны, которая непременно начнется, если не разобраться с этим вопросом сейчас.
Бакстера больше волновало другое – пусть это чистой воды эгоизм, но он думал о Мии, о том, как она воспримет печальную новость. Что ж, надо радоваться тому, что у них было хотя бы несколько совместно проведенных дней. Спасибо судьбе, что свела их с Эстер. О такой теще можно было только мечтать.
– Жизнь… – промолвил Бакстер.
Эстер поправила волосы, убрав их за уши, и вдруг ни с того ни с сего сказала:
– Часть наследства я хочу оставить Мии. Часть доходов от недвижимости.
– Зачем? У нас нет такой необходимости. Мы не нуждаемся.
– Это не вам, – отрезала Эстер. – Я приняла такое решение ради Мии… и себя самой.
Понятно. Не в его положении спорить. А ведь Рудольфо оказался прав часть наследства действительно находится на чаше весов. В жизни вообще не все так очевидно. С навешиванием ярлыков Бакстер явно поторопился.
– Мия – тоже часть семьи, как и мои дети. Не оставь я тогда Софию, она была бы сейчас здесь, и… – Слова причиняли Эстер боль. – Кто же думал, что так обернется. Что ее убьют и мы даже не встретимся.
Бакстер дотронулся до руки Эстер. Он не знал, что сказать, но понимал Эстер, как никто другой. Они воспринимали жизнь через призму глубокого сожалению, а мысль, что ничего уже не изменить, вызывала в их душах мало с чем сравнимое чувство горечи.
Эстер крепко сжала его руку, словно они сидели на соседних креслах в самолете, попавшем в зону сильной турбулентности.
– Моя душа болит из-за того, что я так поступила с Софией. Всю жизнь я несу этот тяжелый крест и не уверена, что у меня есть силы идти дальше. Самый ужасный поступок, который может совершить мать, – бросить свое дитя. И я с этим живу.
К глазам Бакстера подступили слезы.
– О боже, Эстер, пожалуйста, не надо так говорить. Я уверен, что вы отдали Софию на удочерение из лучших побуждений, в надежде, что ее жизнь сложится хорошо. Может быть, так и получилось. Она нашла меня; нам суждено было встретиться. У жены родилась Мия, которая стала лучиком света в ее жизни. Так распорядилась судьба: вы оставили ребенка в Мадриде, но София все равно нашла путь ко мне. Цепочка событий привела к тому, что на свет появилась Мия. Оно того стоило. – Слезы текли по его щекам. – Не корите себя за решение, которое принимал подросток.
Бакстер замолчал и шмыгнул носом.
Лицо Эстер тоже было мокрым от слез.
– Спасибо за добрые слова, они очень много для меня значат. Я счастлива, что нашла вас. Очень счастлива. Просто… жаль, что так и не встретилась с ней. Хочется, чтобы она была рядом. Возможно, ждать осталось недолго.
– Я даже не сомневаюсь, что сейчас она видит нас. Нас обоих.
Эстер постепенно успокоилась.
– В моем слабом сердце есть наполненный силой уголок. И эту частичку я возьму с собой, когда придет время уходить. В ней безграничная любовь к семье. Ко всем родным людям, включая тебя, Бакстер Шоу.
– Вы даже не представляете, как важно мне это услышать. Спасибо. – Он вытер щеки. – Вы хороший человек, Эстер. Очень хороший. И я уверен, София благодарна вам за все.
– По крайней мере, она не втянута… в бардак… который здесь творится. Что мне делать? – И Эстер повторила шепотом: – Что мне делать?
Бакстер сам ломал голову над этим вопросом.
Помимо того, что сердце Бакстера разрывалось от жалости к Эстер, после обеда ему пришлось бороться и с нарастающим чувством сожаления. В конце концов, он и сам не заметил, как в полном смятении вышел из дома и пошел по усыпанной гравием дорожке.
Что он наделал? Зачем привез сюда Мию? С чего вдруг решил, что лучше всех знает, как раз и навсегда избавить дочь от сердечной скорби? Как бы ни было сильно его желание верить, что он поступил правильно, познакомив Мию с родными, сейчас его решения казались ему чередой ошибок. Ради всего святого, Мия потеряла маму и тяжело переживает потерю. А он своими поступками только усугубил ситуацию. К черту умников, которые говорят, что дети сильные. Так себя успокаивают родители, осознав масштаб допущенных ими ошибок.
