– Наверное, плохо.
– Конечно, дочка; они оттого так делают, что нет у них Царя ни в голове, ни в душе, ни вообще в жизни. Что с них взять? Пожалеть разве. Однако одно слово стоит особняком, и в Царстве нашем употреблять его должно. Слово это –
– Пизда, – с удовольствием повторила она, довольная, что получила право употреблять взрослое слово. – Но ведь змея от Царя отличить легко, Батюшка. А чем пизда отличается от Царевны, каким признаком?
– Отличишь. Влага появится. Запах особый…
Она брезгливо сморщила нос.
– Не хочу.
– Не волнуйся, милая, это бывает ненадолго.
Она немного подумала, принимая Его ласки.
– Батюшка, а других матерных слов не нужно говорить?
– Нет, родная; да и это тоже не говори на людях, даже если вокруг все подряд будут ругаться через раз. Не роняй себя.
– Они говорят не Царь, а…
– Знаю, милая. Что ж, так они ценят своих Царей.
В другой раз она сказала:
– Батюшка, я знаю, отчего дети родятся: от семени, которое истекает из змея.
Он покачал головой.
– Здесь не совсем ты права, дочь; здесь целая наука, и пора тебе понять. Одно дело семя, истекающее наружу, в свет, как у Меня, ты знаешь, бывает по ночам; оно и впрямь исходит от змея. Другое же дело, когда семя истекает вовнутрь женского тела. Это разные вещи. Есть одна, крайняя ипостась у змея – зверь; то змей, вожделенно стремящийся к пизде и любострастно овладевающий ею. Да, бывает, что от этого родятся дети; но знай, что в тот момент, когда происходит зачатие, пизда прекращает быть таковой – становится опять Царицей.
Она опять думала, осмысливала новое знание.
– А наш Царь, Батюшка, когда зачинал меня, тоже был зверем?
– Хороший вопрос, – похвалил Он, – знай же, что никогда наш Царь не был зверем, и гордись, что зачинал тебя Царь.
Она удивилась:
– Как это?
– Тайна сия велика есть, – улыбнулся Отец, – невнимательно слушаешь: зверь, сказал Я тебе, это змей, вожделенно стремящийся к пизде и овладевающий ею любострастно. Целью такого соития может быть как низкое удовольствие (что чаще у людей и бывает), так и зачатие, без коего вымер бы человеческий род. Но если цель мужа и жены – одно лишь зачатие, то ни вожделения змея, ни любострастия зверя для такого дела не требуется. Люди устроены так, что Царь с Царицею не могут соединиться, пока Он не предстанет змеем, а Она – пиздой; однако, как Я сказал тебе, пизда оплодотворяемая есть Царица, а змей, входящий в нее невожделенно, то есть ради зачатия, есть отнюдь не зверь, а Царь великий и благословенный. Таким-то Царем ты и была зачата, дочка, потому-то мы оба с тобой и особенные. Ты поняла?
Огромным новым миром веяло от Его слов. Она замерла от восторга, и ей вдруг почудилось, что Царевна, уже окруженная вьющимся нежным пушком, слегка увлажнилась.
– Поняла, Батюшка, – пролепетала она. – Батюшка… а если моя Царевна побудет пиздой… совсем ненадолго… Ты не будешь ругать меня? – И, предчувствуя благоприятный ответ, еле слышно прошептала: – А Ты будешь ее ласкать, Батюшка?
Однажды настал момент, который не мог не настать: змей явился в течение сладкого часа. Она озадаченно смотрела на него, не зная, как поступить. Продолжать ласку? – то есть, поощрять низкую страсть? Этого она не могла. Прерывать сладкий час? Она не хотела.
Змей уже не пугал ее. Она привыкла просыпаться, когда рядом с ней возникало это большое и темное, испускало невостребованное семя – она узнала, что это зовется оргазм – и вновь уходило в свои неизведанные края. Иногда она даже не просыпалась от этого. Но наутро в таких случаях ей бывало стыдно, потому что у нее возникла новая обязанность и потребность –
