– Не допустим, – педантично поправил Сид, – а сочтем строго доказанным, что количество досадных расхождений растет. Вначале мы, друзья, стараемся не замечать расхождений или дружески спорить о них, что еще хуже, так как в результате этих споров мы узнаем друг о друге все больше, а значит, количество расхождений растет все быстрей. Наступает момент, когда мы начинаем чувствовать себя неловко от уменьшающегося взаимопонимания… и эта неловкость тоже растет… Количество переходит в качество – закон, хорошо известный любому воздухоплавателю. В конце концов нам становится уже противно общаться друг с другом. Здесь два варианта. Либо мы шумно ссоримся, либо, тихо ненавидя друг друга, продолжаем делаем вид, что все о’кей – не дружба, а одно наказание… В любом случае дружбе конец.
– Я пожимаю плечами, – сказал Вальд.
– И напрасно. Очень простое и бесспорное доказательство, – сказал Сид, – притом далеко не единственное. То же самое я сейчас могу тебе доказать с применением такой категории, как обязанность. Сперва докажем, что излишнее знание друг о друге порождает взаимные обязанности. Это зиждется на концепции сострадания. Представь себе, что ты узнал обо мне нечто такое…
– Постой, – перебил Вальд, – насчет взаимных обязанностей я приму без доказательства; только опять же не пойму – как эти обязанности могут повредить дружбе?
– Ну, это и вовсе элементарно. Для простоты рассмотрим вырожденный случай – предположим, твой друг смертельно заболел. Он нуждается в тебе, понимаешь? Ты должен либо исцелить его, либо проводить с ним все свое время – раз уж он при смерти! – либо, наконец, умертвить его наиболее безболезненным образом. Других вариантов вроде бы нет?.. Однако в силу тех или иных причин ничего из этого невозможно. У тебя возникают моральные проблемы. Ты начинаешь страдать! Страдания твои абсолютно без толку; они только портят жизнь всем вокруг, начиная с тебя и кончая этим обреченным, который прекрасно все понимает; он и рад бы, чтобы ты не страдал, но ничего не может сделать, а от этого, между прочим, страдает еще больше. Эскалация страданий! – вот, Вальдемар, апофеоз дружеской обязанности. Повторюсь, что я взял в пример крайний случай просто для примера, смертельно больные друзья не так уж часты… но даже минимально тягостный эпизод непременно повлечет за собой соответствующее ухудшение жизни. А ведь таких эпизодов в ложно понимаемой дружбе тьма-тьмущая. Эти твои обязанности заставляют тебя
– Гнусно мне, гнусно тебя слушать! – вскричал Вальд негодующе, – тьфу на тебя! Отвратительные, бездушные рассуждения; даже не пойму, как это всего лишь четверть часа назад я предлагал тебе свою дружбу. Как я обманулся! Я еще мог бы допустить, что всю эту кучу гадостей способен выдать робот или хотя бы страус. Но ты же верующий человек!
– Конечно, – невозмутимо отвечал Сид, – еще как верующий! Истинным другом вообще может быть только Спаситель. Все, о чем мы сейчас говорили – это так, vanita vanitatis, то есть суета сует. Светская дружба, Вальдемар, – не более чем приятные и полезные отношения; они не должны создавать моральных проблем. Все сверх того – от лукавого и только отвлекает от истинной мысли о Боге. Я тебе больше скажу: только такой друг, с которым нет ни проблем, ни обязательств, может быть с тобой по-настоящему честен. Я, например, нимало не стесняюсь, общаясь с тобой. Могу сказать тебе все что угодно прямо и без утайки. А почему? Да потому что никаких сложностей между нами не накручено. Ничем мы друг другу не обязаны… ничего друг от друга не ждем…
– Как это ничего? Вот возьму и не покормлю тебя вовремя, сразу запоешь по-другому.
Сид громко хмыкнул.
– Кормление не входит в сферу отношений; можно и молча кормить. Это как симбиоз: ты меня кормишь, а я приглядываю за полетом. Ну, не покормишь… думаешь, я буду перед тобой заискивать? Еще чего. Просто прекращу с тобой общаться, и все; во-первых, тебе будет скучно, а во-вторых – кстати! – возрастет опасность аварии.
– Мы в руках Господа, – неуверенно сказал Вальд.
– Разумеется, – подтвердил Сид, – но разве Господь внушил тебе, что сегодня вечером нужно менять баллон?
– Нет.
– А между тем это так. Есть вопросы?
Вальд устыдился.
– Но позволь закончить мысль, – сказал Сид, – каждая мысль по возможности должна быть закончена. Я остановился на том, что мы с тобой ничем особенным не связаны. Теперь, для контраста, возьмем в пример какого-нибудь твоего старого друга. У тебя ведь есть хоть один старый друг? Не может быть, чтобы никого не было.
– Ну, есть один.
– Как его зовут?
– Филипп.
– Славное имя! и часто вы с ним общаетесь?
– Каждый день… Я имею в виду, на работе.
– Vaya, vaya… – разочарованно протянул Сид. – Совсем плохи дела. Как же можно работать вместе с другом… или, наоборот, дружить с коллегой по работе? Небось, сплошные разочарования. Компромиссы… узел сложных проблем…
