Вальд не мог в глубине души не признать, что Сид кое в чем прав. Даже не кое в чем, а во многом.
– Чего молчишь? – крикнул Сид.
– Согласен, но только в глубине души.
– Это хорошо, – заметил Сид, – глубина души – это самое главное. Собственно, это вообще все, что есть.
– Что ж, – сказал Вальд. – Не скрою, в результате этого разговора, который поначалу казался мне чисто схоластическим, ты существенно поколебал мои прежние представления о дружбе. Но для того, чтобы моя точка зрения полностью переменилась, все равно должно пройти какое-то время.
– Почему?
– Детский вопрос. Я должен свыкнуться с твоими идеями, пропустить их через себя… переработать… Может быть, эти идеи даже нуждаются в определенной коррекции – уж слишком сильно они попахивают максимализмом; а как известно, истина всегда посередине.
– Вот еще один расхожий и вредный миф. Ты производишь впечатление неглупого человека; подумай сам о том, что ты только что сказал! Набор слов, излюбленные инструменты филистеров, политиканов и глупцов, но никак не мыслящей личности. Наполовину беременная девушка – вот твоя истина посередине.
– Да ты просто нигилист.
– Ярлык, – моментально парировал Сид.
– Поговорю-ка я лучше со страусом, – в сердцах сказал Вальд. – С тобой стало трудно разговаривать.
– Уж конечно, если кругом неправ! Но ты же сам завел этот разговор об обмене историями и вообще о дружбе. Пока мы обсуждали текущие, насущные вопросы, тебе почему-то было не трудно… Каждой своей очередной фразой ты только подтверждаешь мою правоту; в твоей парадигме дружить – значит вначале накрутить всякого, а потом во всем этом с трудом разбираться. Суета… В моей же парадигме дружить – значит доставлять друг другу пользу и удовольствие. Молиться вместе, например… говорить приятные вещи…
– Ты мне сказал массу неприятного для меня.
– Положим, так тебе только кажется; не будь ты предубежден, ты бы мне только спасибо сказал за это якобы неприятное… но в любом случае мы ведь еще не начали дружить – просто обсуждаем протокольные вопросы. Может, ты хочешь отозвать свое предложение? Если так, то ради Бога; все то, что я говорил о своих преимуществах как друга, вовсе не означает, что я набиваюсь в друзья.
– А у тебя много друзей? – спросил Вальд.
– Ты спрашиваешь про старых или настоящих?
– Хм. А что, есть разница?
– Конечно. Настоящий друг – это праздник, который, э-э, всегда с тобой… а со старым другом встречаешься раз в квартал, в два года.
– Ага.
– Поэтому я тебе отвечу так: старых друзей у меня до чертиков, а настоящих – ни одного… кроме Спасителя, конечно. Ну, и тебя – если после этого разговора мы останемся друзьями.
Наступило молчание.
– Эй, – сказал Вальд, – имей в виду, я просто молчу. Не жму плечами, не раскаиваюсь.
– Созерцаешь?
– Думаю.
– Давай помолимся.
– Давай.
И они затянули молитву.
