– Очень хорошо, – одобрительно заметил Сид, – в таком случае, вы избавляете меня от необходимости живописать испытания, выпавшие на долю переселенцев. Надеюсь, вы обратили внимание на тот факт, что в состав немногочисленной охраны экспедиции входил простой солдат Франсиско Кампоамор.
– Хреновая у меня память на имена, – сказал здесь Эбенизер. – Ну, входил; что с того?
– Посреди дороги, названной впоследствии Camino Real, Королевской, – продолжал Сид, входя в режим монолога и не обращая внимания на ослабевающие реплики старины Эбенизера, – Франсиско заболел и был оставлен доном Хуаном в Сокорро, то есть в той индейской деревушке, которая дала экспедиции приют и поэтому получила от дона Хуана это новое название…
Здесь рассказ Сида, уже начинавший было входить в свое плавное, размеренное течение, оказался внезапно прерван неожиданной реакцией старины Эбенизера и вновь превратился в диалог.
– Как, – гневно вскричал старина, осмыслив последнюю фразу Сида, – ты говоришь, что Сокорро прежде имел другое название?
– Само собой, – пролепетал испуганный Сид, – но разве вы это не проходили в школе?
– Не успел; именно в это время учителя застрелили, а когда приехал новый, я уж был далеко. А как этот населенный пункт назывался до дона Хуана?
– Об этом сведения разнятся, – сказал Сид, – по одним данным, Тейпана; по другим – Пилабо…
– Тейпана, – повторил Эбенизер и с непонятной ухмылкой сказал: – Наверняка слово «Сокорро» казалось индейцам полной бессмыслицей.
– Это не совсем бессмыслица, – осторожно заметил Сид, – socorro по-испански означает помощь, приют.
– Да знаю я, – отмахнулся Эбенизер. – Ну и ну! Как я погляжу, эта манера переименовывать гораздо старше, чем я думал… Впрочем, продолжай. Еще вина?
– Не откажусь, – сказал Сид, размышляя над странной вспышкой гнева старины. – Итак, солдат Франсиско Кампоамор был оставлен в Сокорро…
– В Тейпане, черт побери! – рявкнул Эбенизер и с размаху хватил кулаком по столу, отчего оливки подскочили, а бокалы жалобно звякнули. Вальд выразительно посмотрел на Сида.
– В Тейпане, – послушно повторил Сид. – Его выходила девушка из переселенцев по имени Исабель, фамилию которой история не сохранила. Но это и не важно, так как Франсиско женился на Исабель, и у них родился первенец Франсиско. Они подружились с местными индейцами, изучили их язык и долгое время оставались единственной белой семьей, постоянно живущей в Сокорро… я хочу сказать, в Тейпане.
Старина Эбенизер довольно угукнул.
– Вместе с индейцами, – продолжал осмелевший Сид, предполагая, что старина Эбенизер больше не будет его перебивать, – Франсиско объезжал окружающую территорию. Индейцы доверяли ему и называли его, конечно же, бледнолицым братом. Франсиско-младший тоже женился на приезжей испанке, но не покинул родных мест и, как местный уроженец, снискал еще большее доверие индейцев. Они открыли ему, в частности, тайну здешних горячих источников, которые оставались неизвестными американцам еще и двести лет спустя.
Старина озадаченно почесал репу.
– Его сын, тоже Франсиско, – сказал Сид, несколько насторожившись, – продолжал разъезжать туда-сюда по окрестностям, как это делали его дед и отец. Этот самый младший из мексиканских Кампоаморов разведал здесь серебро за много-много лет до того, как это сделали американцы – надеюсь, вы меня понимаете?
– Не совсем, – бестактно вставил здесь старина Эбенизер в ответ на этот вопрос, произнесенный с явно риторической интонацией. – Ну, разведал… что с того? Выгоду-то получили все равно те, кто сюда денежки вложил.
– Вот оно, коренное различие в мышлении Старого и Нового света! – воскликнул Сид, вынужденно реагируя на реплику непредсказуемого слушателя. – Для испанского конкистадора дворянское звание было всегда важнее денег, в то время как для американцев оно ровным счетом ничего не значит и, даже, кажется, запрещено конституцией. В те времена, о которых я говорю, штата Нью-Мексико не было и в помине; все эти места, – показал он широким жестом за окно, – были еще с полтора века владением испанской короны, со всеми их недрами и полезными ископаемыми, разведанными и нет. Таким образом, открытие месторождения было заслугой перед королем и, как правило, вознаграждалось титулом и благами.
– Ага! – сказал старина Эбенизер.
– Да-с, – сказал Сид, видя уже, что старина вполне успокоился, – но существовало и другое обстоятельство, еще более важное персонально для нашего героя. Дело в том, что все Кампоаморы, начиная со второго Франсиско, были креолами, то есть хотя и испанцами по крови, но уроженцами здешних земель; сколькими бы достоинствами они ни обладали, любой из них по закону был ниже самого дрянного человечишки, если только он родился в самой Испании. Таковы были гримасы колониализма, вдобавок освященные местной церковью – безусловно, неправедно и вопреки учению Господа нашего Иисуса Христа. (Тут Сид осенил себя крестным знамением.)
