«Тогда давай выпьем».
Они выпили, и Франсиско сказал:
«Мало, очень мало таких обстоятельств, которые на самом деле сильнее человека! Если уж я тебя нашел, что за проблема теперь добраться до Львова и добыть там кольцо? Рассказывай».
Подивившись такой силе духа, Вальдемар покачал головой и начал рассказывать.
То, как Франсиско ехал во Львов – расположенный, в течение одного столетия, на территории уже пятого по счету государства – является, наверно, предметом отдельного рассказа… Главным, однако, остается то, что золотое кольцо было добыто, и Франсиско вначале похвастался об этом троим: деду Франсиско, сеньоре Ане и, конечно же, Дульсинее; затем, подумав, он позвонил Вальдемару П.
Услыхав новость, П. молчал не менее чем полминуты. Франсиско уж было решил, что связь прервалась, но в это время его собеседник опять появился на линии.
«Дорогой друг, – сказал он теплым, проникновенным тоном, – мне даже не верится, что бывают такие люди, как ты. После твоего отбытия во Львов я долго думал. Я перебрал по винтикам свою скучную, рутинную жизнь, лишенную подвига и романтики; я понял, что так жить нельзя. Ты вдохнул в меня новые силы! И я загадал: если ты разыщешь кольцо (в чем, должен признаться, я совсем не был уверен), то я махну рукой на дела, возьму отпуск на неделю, а то и на все две, и безоглядно рвану с тобой к утесу над рекой Рио-Гранде».
Франсиско обрадовался.
«Вечером встречаемся в аэропорту Санта-Фе?»
«Санта-Фе, – с неудовольствием повторил П. – Ты имеешь в виду La Villa Real de Santa Fe de San Francisco de Asis»?
«Ну разумеется, – подтвердил Франсиско, – я же не виноват, что американцы, по своему обыкновению, сократили это славное имя».
«Хм, – сказал П. – Но как мы успеем? Ведь я же в Москве, а ты в Барселоне».
«Ты забыл о разнице во времени, – напомнил Франсиско. – Сейчас в Санта-Фе лишь четыре утра».
«Тогда решено, – сказал П. – У справочного бюро, а?»
«Лучше в буфете, – предложил Франсиско. – Чей-то самолет может задержаться; тогда один из нас будет часами околачиваться возле справочного бюро и неминуемо вызовет подозрение у людей в форме… и даже в штатском».
«Разумно», – одобрил Вальдемар.
«В таком случае, до встречи».
Все прошло как по маслу; наутро друзья выехали на юг по 25-му шоссе и к обеду были уже близ Тейпаны. Здесь они разыскали касика и с замиранием сердец вручили ему оба кольца, серебряное и золотое.
Касик внимательно осмотрел оба кольца и даже взвесил каждое из них на ладони. После этого он посмотрел на друзей с уважением, но одновременно и с вопросом, как бы ожидая чего-то еще.
«Понимаем, – догадались Франсиско и Вальдемар, – ты хочешь знать, чего мы хотим. Так знай: мы хотим немедленно поехать на высокий утес и выкопать бочонок».
На лицо касика набежала тень, и друзья забеспокоились.
«Может быть, – с тревогой спросили они, – бочонка уже нет? Вы отдали его кому-то другому?»
Касик отрицательно покачал головой.
«Нужно что-то еще?»
Касик знаком дал понять, что и такое предположение ошибочно.
«В чем же дело?»
«Вы будете смеяться, – сказал касик, приседая и разводя руки в стороны, – но пришла Большая Вода… и уже все под ней – и утес, и тем более Священный Бочонок».
«Не может быть, – вскричали друзья в крайнем волнении. – Такой высокий утес!»
«Я вас умоляю, – сказал касик с неподражаемым жестом. – Вы что, его меряли – или как?»
«Но почему же его не выкопали заранее?»
«А я знаю? – пожал плечами касик. – Я бы на их месте откопал; но меня же тогда тут не было».
В акценте, с которым он говорил, Вальдемару почудилось что-то смутно знакомое. Он пристально вгляделся в морщинистое лицо старого индейца, в его орлиный нос и живые карие глаза. Конечно, если бы на месте Вальдемара был его отец, он бы сразу узнал в касике Шлёмку, сына портного с Замковой улицы, которого он не раз дружески поколачивал, прежде чем портной и вся его семья куда-то предусмотрительно не исчезли из Львова. Но Вальдемар не был своим отцом, поэтому он не узнал Шлёмку и лишь грустно покачал головой.
«А почем кольца?» – мягко осведомился касик.
«Возьмите даром, – сказал Франсиско, в шоке от услышанного, – теперь они нам не нужны».
Представляете ли вы себе, мистер Стамп, состояние путешественников – особенно Франсиско, для которого это было вопросом жизни и смерти? Вы правы; это был огромный удар – даже Вальдемар, не связывавший с бочонком практических планов, и тот закручинился. Убитые горем, друзья понуро плелись по пыльной дороге…
