Но мы и тогда не сдались. Повели среди масс кропотливую разъяснительную работу. Демократия так демократия, мать вашу! Вместо комитета создали АПЕЛЗСИН – Ассоциацию Против Единогласного Легкомыслия, За Сохранение Исторических Наименований. (Хотели «апельсин», да слова на мягкий знак не нашлось. А знаете почему именно апельсин? Это слово-символ; как установил мистер Хаммерфест, мой заместитель и лингвист по образованию, оно происходит из тех незапамятных времен задолго до короля Артура, когда англо-саксонские языки были едва ли не одним целым; означает это слово «китайское яблоко» и до сих пор таковым существует в немецком языке, тогда как англичане в XIV веке сменили его на французское словцо, в угоду тогдашней конъюнктуре; да и это французское, кстати, тоже не исконно – у вашего брата испанца позаимствовано. Простое же яблоко – не китайское, я имею в виду – в английском осталось, но тоже было изгажено, правда много позже – за тем как великие Битлз создали под этим словом торговую марку, а после перессорились из-за нее; глядя на такое, Макинтош взял да и содрал словцо в свою очередь – разумеется, я имею в виду того Макинтоша, который компьютеры, а не того, который плащи.)
Но ладно… главное, АПЕЛЗСИН была создана и приступила к действию; минуло лет пятнадцать, и мы решили, что подготовка реванша завершена. Рановато, видно: устроили опять голосование – а нас опять по мордасам… а мы, года через три – еще одно… и опять…
И все равно мы не теряем надежды на справедливость; при смене тысячелетия торжественно отметим полвека нашей борьбы. Жаль только, что каждый год приходится начинать заново. Этот Ральф Эдвардс, видите ли, ежегодно приезжает сюда с голливудскими красотками и устраивает праздник для горожан. Кому не охота повеселиться? В такие дни АПЕЛЗСИН вынуждена свою работу сворачивать. А тут еще какой-то новый охотник до славы снял кино под названием «Правда или Последствия, Н.М.»… дрянной фильмец, право дело! и город в нем показан черт-те как. Но что до того выборным! Их уж сколько поколений сменилось, а только и знают, что от радости за паблисити ручки потирать. Много, много препон восстановлению исторических наименований…
Старина Эбенизер сокрушенно умолк.
– А в чем заключалась игра? – спросил Сид, чтобы нарушить это тяжкое молчание.
– Какая разница? – пожал старина плечами. – Ну, загадывают загадки… а ответить не дают: сразу врубают этакую глушилку… Не смог ответить – то есть, сказать правду – плати за последствия.
– Чем платить?
– Должен что-то сделать… типа игры в фанты, знаете? Да черт с ней, с этой игрой.
– Но за какие еще наименования вы боретесь? – осведомился Вальд. – Насколько я понимаю, речь идет об одних-единственных Горячих Ключах…
– Не совсем так, – покачал головой Эбенизер. – Дело в том, что еще раньше город назывался не Горячими Ключами, а Голубиными – тут в тополях по-над речкой голубей было до черта. В результате АПЕЛЗСИН разделена на две фракции. Мы вместе, плечом к плечу, боремся против ненавистных Правды Или Последствий, но вот за что именно – здесь мнения расходятся; одни за Горячие Ключи, другие за Голубиные…
– А вы за какие? – спросил Вальд.
– Я президент, – строго сказал Эбенизер, – по уставу обязан воздерживаться… Кстати! вы подали мне одну интересную мысль. Как, бишь, Санта-Фе по-настоящему?
– Вы имеете в виду La Villa Real de Santa Fe de San Francisco de Asis? – уточнил Сид. – Это значит Королевское Поместье Святой Веры Святого Франциска Ассизского. Красиво, что и говорить.
– Опять предвижу две фракции, – озабоченно пробормотал старина, строча под диктовку Сида. – Одни захотят по-испански, другие в переводе. Заведу-ка я, пожалуй, регистр.
– В таком случае, – посоветовал Сиду Вальд, – продиктуй ему Лас-Вегас тоже.
– Надеюсь, здешний? – живо спросил старина.
– Конечно, – снисходительно ответил Сид. – Вашему лет триста, не меньше; тот, что в Неваде, против него сущее дитя. Настоящее название – Nuestra Señora de los Dolores de Las Vegas; буквальный перевод, пожалуй, бесполезен, а по смыслу это – Богоматерь Долин.
– Дальше, – потребовал Эбенизер, шустро записывая вслед за Сидом и проставляя в списке номера.
– Само собой, Сокорро; но учтите, я точно не знаю – Тейпана это или Пилабо…
– Не беда, – сказал Эбенизер, – создадим топонимическую комиссию; кадры есть, время тоже… Для начала достаточно. Предвижу вдумчивую, серьезную работу. – С этими словами он встал, выпрямился и высокопарно произнес: – Джентльмены! Вы внесли весомый вклад в дело противодействия легкомысленному единогласию и защиты исконных имен. В качестве президента Ассоциации, выражаю вам свою признательность, – он с чувством пожал руки обоим, – и поднимаю тост за торжество нашего дела.
Бокалы звякнули.
– От имени всех отсутствующих здесь членов Ассоциации, – голос старины Эбенизера неожиданно сделался вкрадчивым, – независимо от фракционной принадлежности… э-э… имел бы честь видеть таких широко информированных и идейно воспитанных джентльменов в рядах… э-э… короче, не желаете ли вступить в АПЕЛЗСИН?
Воздухоплаватели переглянулись.
