– Очень хорошо. Но ведь стоит тебе исказить один-единственный факт, как реальная история становится уже не совсем реальной, верно? Исказишь два факта – она еще менее реальная… Ты уже понимаешь мою мысль?
– Схоластика, – буркнул Вальд.
– Очередной ярлык, – самодовольно заметил Сид. – Может, ты просто хотел сказать, что мои доктрины оторваны от жизни? Но и это не так: разве в результате моего рассказа события не поворачиваются для нас благоприятным образом?
– Ну, здесь уж ты явно подзагнул, – сказал Вальд со скрытым удовлетворением. – В результате твоего рассказа; не в результате молитвы, стало быть. Ох, Сид! смотри, будешь наказан за гордыню!
Сид почесал репу и стал обдумывать свой ответ. Уж точно он придумал бы какую-нибудь новую логическую загогулину, не вернись в это время старина Эбенизер. Он выложил на стол два красивых конверта и торжественно провозгласил:
– Джентльмены! Поздравляю вас со вступлением в ряды АПЕЛЗСИН. В этих конвертах вы найдете членские карточки и информационные письма. Не буду произносить по этому поводу долгих речей; вместо того, исходя из обстоятельств, приглашаю вас на ланч за счет Ассоциации.
– Что ж, – сказал Вальд, – это очень мило.
– Однако, – сказала Вероника, – конец тысячелетия все ближе и ближе, а сериал, пусть даже бессистемный, почему-то не продолжается; как это понять? Я, как постоянная и активная слушательница, возмущена; даже Марина, хоть и является слушательницей пассивной, возмущена тоже. Не правда ли?
– Может быть, – мягко сказала Марина, – «возмущена» – не вполне подходящее слово; как служанка, я не могу быть возмущена – могу быть лишь залуплена, да и то втихомолку.
– Но ты хотя бы залуплена? – спросила Вероника.
– Не могу сказать; это
– Какая ты хитрая! – недовольно сказала Вероника, покачивая головой. – Как раскалывать госпожу на рассказ, так давай Вероника, а как слушать
– Уж конечно, – отвечала Марина, – куда как хорошо… вас небось по попке не шлепали…
– А тебя не потому шлепали, что служанка…
– А почему?
– Потому что дуру прогнала…
Марина фыркнула. Госпожа улыбалась, слушая негромкую перебранку своих спутниц. Затем она подозвала официанта и сделала быстрый заказ.
– Извольте-с, – сказал официант и мигом принес требуемое.
Вероника отвлеклась от спора, захватившего было ее, и проводила взглядом официанта. Марина увидела, что принесли ее любимое капуччино, и поблагодарила взглядом Госпожу. Госпожа похлопала Глазками и еще раз улыбнулась. Им было хорошо.
– Но все-таки, – сказала Вероника, когда официант исчез из поля зрения. – Ты расскажешь нам что-нибудь, какой-нибудь очередной свой пизод?
– Придется, – вздохнула Ана, – не то вы, глядишь, подеретесь. Однако для стилистического разнообразия я расскажу не из нашей с Филом жизни; это будет заимствованный пизод.
– А так разве можно?
– Да, потому что он вместе с тем и не чужой; он из серии чужих пизодов, которые как бы становятся твоими.
– Благодаря сопереживанию, да?
– Именно, дорогая, – подтвердила Ана, – а еще благодаря так называемой желтой прессе.
– Послушаем, – сказала Вероника, закуривая.
– Я расскажу вам, – начала Ана, – об истории Мар Флорес – дамы, никому не известной в тот год, когда я приехала в Барселону, да даже и год спустя. История эта полностью разыгралась во время моей жизни в Испании, а потому я знаю о ней почти столько же, сколько и любая обычная испанка. Почему «почти»?.. позже станет ясно.
Итак, в течение одного года двадцатипятилетняя Мар (что означает море, кстати) Флорес (что означает цветы) сделалась одной из самых желанных участниц национальных показов мод. Ни один из журналов с картинками, дорогих и дешевых, не обошелся без одного, а то и нескольких интервью; телепередачи о личной жизни знаменитостей – артистов, тореро, спортсменов, аристократов – отражали яркий свет новой звезды, стремительно вспыхнувшей и с каждым днем разгоравшейся все сильнее.
Конечно же, общество симпатизировало звезде. Она не обладала голливудскими внешними данными – впрочем, мало кто из испанок подходит под этот стандарт. Звезды фламенко, к примеру, отнюдь не красивы… то есть они красивы именно внутренней красотой, и я не сразу научилась понимать это. Истая испанка, Мар Флорес была обаятельна, добродетельна и целеустремленна; она воплощала в себе чаяния простых людей. Матери семейств покупали в киосках журналы, чтобы прочитать что-нибудь новенькое о любимице, а потом передать дочерям – смотрите и учитесь, как надо жить.
