– Но мы же как бы иногородние, – неуверенно сказал Сид.
– Вы даже иностранцы, – сказал старина, – но тем лучше. Вначале мы примем вас в качестве членов-корреспондентов, а затем обоснованно переименуем Ассоциацию в международную. Пусть знают, что наше дело крепнет и ширится! Итак?
– Мы подумаем, – уклончиво сказал Сид.
Лицо старины Эбенизера выказало нетерпение.
– Неужели, – вопросил он гневно, – в ваших странах нет позорно переименованных городов?
– В Испании как-то не очень, – замялся Сид. – Вот в России, это да…
– Знакомо ли вам чувство патриотизма? – рявкнул Эбенизер с негодованием. – Ведь мы могли бы аккредитоваться при ООН!
– Мы подумаем! – внушительно повторил Вальд. – А сейчас… может, обсудим судьбу страуса?
– Что ее обсуждать, – горько хмыкнул Эбенизер. – Говорите, он ваш? У меня нет основания вам не верить. Забирайте… – Он тяжело вздохнул и беспомощно развел руками. – Я просто хотел завести живое существо.
На глазах у всех троих появились слезы.
– В сущности, я так одинок, – проникновенно сказал Эбенизер. – За моими грубоватыми повадками скрывается простая, где-то детская душа; я всю жизнь мечтал завести хотя бы кролика. Но поглощенность общественной деятельностью… не говоря о суровой профессии…
– А кстати, кто вы по профессии? – бестактно перебил Вальд.
– Не имею права разглашать, – буркнул старина и продолжал прежним проникновенным тоном: – И вдруг, смотрю, во дворе страус. Я так обрадовался! Я подумал: вот и птичка, вестимо, отбившаяся от своих… вдвоем нам будет неплохо… Как жаль!
– Есть вариант, – сказал Вальд не менее вкрадчиво, чем Эбенизер за пару минут до того. – Вы хотели бы оставить у себя страуса – ну, не насовсем… скажем, на какое-то время?
– А что?
– Мы можем это устроить.
– Хм.
– Даже денег на провизию дадим, – ляпнул Сид.
От такой необдуманной реплики Сида лицо старины Эбенизера претерпело ряд быстрых метаморфоз. Вначале оно озадачилось, затем просияло, затем сделалось хитрым и, наконец, неприступно-важным. Вальд зло посмотрел на товарища. Сид покраснел и попытался было что-то добавить, но смешался и горестно махнул рукой.
– Это можно обсудить, – сказал Эбенизер. – Разумеется, я не стану брать у вас деньги на кормежку страуса; на пенсию, что мне платит правительство, я бы мог прокормить целое стадо.
– А что же тогда?
– Подумайте сами, – предложил старина и многозначительно прочитал, как бы сам себе: – Nuestra Señora de los Dolores de Las Vegas.
– Да это шантаж! – с возмущением воскликнул Сид, проявив на сей раз редкостную догадливость.
– Неужели? – хмыкнул старина. – Обижаете! Если бы я сейчас поднял ствол и сказал: «А ну, братки, мухой записываться!» – вот тогда, согласен, это был бы шантаж. А так я просто делюсь с вами откровенными мыслями. С чего бы я оказывал услуги неизвестно кому? Это было бы попросту глупо. Вот ежели это боевые соратники… нуждающиеся в помощи единоверцы…
– Мистер Стамп, – торопливо вмешался Вальд, – нет нужды объяснять; мы полностью понимаем вашу позицию. Рад сообщить вам, что ваше любезное предложение обдумано; мы сочтем за большую честь быть принятыми в АПЕЛЗСИН в качестве, э-э…
– Членов-корреспондентов, – с готовностью подсказал старина. – Я назначу Оргбюро на завтра же.
– На завтра никак нельзя, – возразил Вальд, – у нас в восемь вечера вертолет из Альбукерка.
– А кстати, Альбукерк – это не…
– Нет, – твердо сказал Сид. – Альбукерк – это Альбукерк и ничего более.
– Ну, что ж, – кротко сказал старина, – тогда придется действовать исходя из обстоятельств. Вступительный взнос – по девять девяносто с носа; таков же и годовой. Поскольку вы иностранцы, я должен взять с вас наличными. Располагаете ли вы?..
– А то!
– Замечательно. Прошу вас заполнить анкеты.
Эбенизер извлек из воздуха два бумажных листа. После заполнения анкет и денежного расчета он ушел и отсутствовал довольно долго.
– Знаешь ли, Сид, – признался Вальд, – даже на меня твой рассказ произвел определенное впечатление. Интересно бы знать, в какой мере он соответствует твоей реальной истории?
– Не могу сказать тебе это, – отрицательно покачал головой Сид. – Разве ты не помнишь, что в полете уже пытался подбить меня на обмен историями своей жизни?
– Да; ты отказался и даже построил целую теорию…
– Сейчас я использовал случай, чтобы продемонстрировать тебе всю бессмысленность подобных откровений. Любая история, подобная той, что я рассказал, имеет право на существование – ты согласен?
– Не знаю, что тебе и сказать. Скажу «нет».
– На нет и суда нет, – ухмыльнулся Сид. – Если никакая история не годится, то к чему тогда этот обмен информацией?
– Хм. Скажу «да».
– Значит, любая история годится; в таком случае, чем реальная история отличается от выдуманной?
– Тем, что она реальная.
Сид опять ухмыльнулся.
– А что такое реальная? Бывают ли вообще реальные истории? Неужели ты думаешь, что, рассказывая мне свою так называемую реальную историю, ты не исказишь ни единого факта? Это просто смешно; людям свойственно воспринимать субъективно, да и попросту забывать. Желаете спорить?
– С последним утверждением – нет.
