Если сюда ворвется Михей, руки, ноги и тела в этих стенах будут поджариваться и плавиться. Такому жестокому ублюдку ничего не стоит сжечь Алию, хотя она не виновата в моих грехах.
– Лезь на коня, Алия. У нас нет времени.
В окружении четырех сотен закаленных бойцов Компании мы поскакали на юг. Люди во внешнем кольце держали горящие копья, чтобы жечь червей, если они появятся. Следопытам не составляло труда идти за Крумом и его авангардом по отпечаткам копыт, конскому навозу, помятым кустам и всякому мусору. В конце концов рубади придется остановиться, и тогда я отдам приказ их уничтожить. Мы превосходили их числом и вооружением, выучкой и дисциплиной, хотя их воинские таланты нельзя было не признать. Тем не менее я не сомневался, что мы победим в предстоящей стычке.
Нам нужно было лишь навязать им эту схватку, что оказалось не так-то просто. Крум куда-то спешил. И куда бы он ни направлялся, мне это не нравилось. В конце концов, все это замыслили дэвы. Лесные ведьмы, которых Таурви освободила из тайной тюрьмы в Никсосе, а Гонсало поймал и распял, тоже намекали, что здесь, в Мертвом лесу, что-то назревает. Зловещих предчувствий вполне хватало, чтобы держать меня в напряжении.
Как только солнце утонуло в бесконечном море деревьев, в небесах замерцала туманная звезда. Мои надежды увидеть друзей ожили. Но то, что я прочел, никак их не укрепило.
Звезда лишь повторяла три слова: «Ион, пожалуйста, ответь».
Хит искал Иона. Пока мы ехали дальше, я не сводил глаз с пылающего красного неба, надеясь, что Ион ответит и развеет хотя бы часть моих страхов. Но проходили часы, а ответа все не было.
Когда небо стало черным и холодным, последовательность букв изменилась:
«Тревор погиб. Пожалуйста, Ион, дай знать, где ты».
Я чуть не упал с лошади, кое-как сполз с седла, пошатываясь, дошел до скрюченного старого дуба, и меня вырвало горячим мясным супом на торчащие корни. Я рухнул на колени прямо в грязь и палую листву.
Алия подошла и положила теплую руку мне на спину:
– Что там сказано? Это Ион?
– Тревор. Он погиб.
Она ахнула:
– Васко, мне так жаль! Я знаю, он был твоим близким другом.
– Он больше чем друг. Он один из нас. Из нашего моря душ.
Алия достала кусок клетчатой ткани и вытерла рвоту с моего подбородка. Солдаты Компании смотрели, как я дрожу и плачу.
– Глупец, – сказал я. – Его всегда тянуло туда, где сильнее воняет смертью. Он не ценил свою жизнь так, как следовало. А теперь у нас на одну душу меньше, а их и так очень мало.
– Наверное, сейчас не время для таких вопросов, но, если он умер, куда уйдет его душа?
Очень своевременный вопрос. Он тяготил меня, словно гора, как, должно быть, и Алию.
– Я точно не знаю.
Судя по тому, как она замолчала и едва заметно вздрогнула, Алия, похоже, была разочарована или даже обеспокоена моим невежеством.
– Тебя это тревожит? – спросил я. – Но уж точно намного меньше, чем меня. Человек, спускавшийся с пирамиды, сказал, что это место где-то на земле, но, сколько бы он ни искал, так и не смог его найти. Он сказал мне несколько его названий. Араф. Гуф. Дом на холме. Но если то мое воплощение не нашло, куда уходят наши души, на что надеяться этому?
– Васко… тот человек, спускавшийся с пирамиды… он был совсем один?
– Один. И он был печален.
Бледное лицо Алии побледнело еще сильнее.
– Значит, из всех нас он спас только себя.
Я кивнул:
– Наконец-то ты поняла. Я следовал его путем и…
– И все это лишь для того, чтобы спасти себя. Все остальные, Странники они или нет, обречены.
От отчаяния меня бросило в дрожь.
– Он сказал, что у меня получится лучше, я должен постараться. Что на этот раз я должен спасти и других. И поэтому я верю, что это возможно, иначе зачем все? Зачем спасать себя, если я обречен на вечное одиночество? Кому вообще нужна вечность?
Меня снова вырвало, на этот раз на сухую кору дерева. Желудок угрожал очиститься и в третий раз, но уже был пуст, и из меня вытекла только слюна.
Алия вытерла мне губы.
– Муж мой, ты ведешь этих людей на бой, верно?
Я кивнул.
Она сжала мои холодные щеки.
– Они смотрят на командира, ревущего, как девчонка, из-за единственной смерти, хотя многие из них оплакивают гораздо больше друзей. Я не слишком в этом понимаю, но не думаю, что это вдохновит их сражаться упорнее. А мы вряд ли можем выйти против лучших воинов кагана Крума без сильного, бесстрашного командующего.
Она была права. Шок от потери Тревора отравлял мне душу, но не должен был отрывать от насущных дел. Если я хочу спасти остальных – Алию, Мару, Хита, Иона, – надо выиграть и эту битву, и многие другие.
Алия помогла мне отряхнуться, и я вернулся на тропу и взобрался на коня. Щеки до сих пор были мокры от горьких слез.
Я жестом велел следопытам скакать впереди. Мы продолжили преследовать Кардама Крума при мрачном свете тонкого месяца.
В какой-то ужасающе темный час следопыт прискакал обратно, взметая едва различимые листья и грязь.
