Открывавшейся двери, червивой гнили и бессмертного кагана было вполне достаточно для того, чтобы понять, почему многие солдаты Компании предпочли бежать, а не выполнять приказы и сражаться.
– Труби общее отступление, – сказал я. – Всем скакать обратно в форт.
Прежде чем Антонио успел это сделать, ударил гром, хотя дождя не было.
Караульные у огненной стены взорвались синим и золотым светом, их дымящиеся тела разлетелись по земле. Антонио и его стрелки повернулись к новому врагу. Не успели они выстрелить, как гром грянул снова.
Красные молнии прочертили их нагрудные пластины, разрывая грудь. Поджарили их изнутри. Лицо Антонио стало черным как уголь, а потом превратилось в пыль и взорвалось.
Я не понимал, кто кричит. Ана бросилась вперед, пытаясь убежать.
Но я еще не сгорел только потому, что она находилась близко.
Я схватил ее за руку и притянул к себе. Она кричала и вырывалась, и мне пришлось взять ее за горло.
Я даже не видел Михея, только дымящуюся смерть и неизвестные глубины тьмы. И посреди всего этого стоял ангел, будто луч света за стеной горящего масла. Мара.
– Мама! – пронзительно крикнула Ана.
Мара перешагнула через огонь и подошла к нам.
– Отпусти ее, Васко.
Я взглянул на Алию, которую так милосердно пощадил Михей. Ее лошадь попыталась рвануть вслед за остальными и теперь металась между огнем и краем уступа, где стоял я. На лице Алии было написано потрясение, она дрожала, а по щекам и платью стекала почерневшая кровь Антонио.
– Сюда, Алия. – Я попытался схватить поводья ее лошади. – Прошу тебя, Алия, давай поближе.
Ее лошадь пронеслась мимо меня. Я ухватил поводья и натянул изо всех сил. Затем сбросил Алию с лошади, продолжая удерживать Ану. Моя жена упала в грязь, что, похоже, немного привело ее в чувство. Она поднялась и спряталась у меня за спиной.
Пока мы не отходим от Аны, Михей нас не убьет.
– Отпусти нашу дочь и возьми меня, – сказала Мара. – Ты ведь этого хочешь?
Я обшаривал взглядом темные ветки кипарисов в поисках человека, пытающегося убить меня.
– Мама, – прохрипела Ана, я слишком крепко сжимал ее горло, чтобы она могла сказать что-то еще.
– Посмотри на меня, Васко. – Мара сделала шаг вперед. – Отпусти ее. Она достаточно настрадалась. Я займу ее место рядом с тобой. Я буду такой, какой ты хочешь. – Она приложила руку к груди. – Я… я вспомнила.
– Неужели?
– Да. – Они кивнула и печально улыбнулась. – Я помню, как зазвучала музыка. Как в море замерцали колонны. В тот день тебя выбрали, чтобы ты поднялся на пирамиду. А меня не выбрали. И впервые в жизни нас разлучили. Это было больнее смерти.
Ее слова разбередили вечно гноящуюся рану.
– Ты была половиной моей души.
– Я ею и осталась. – Она шагнула ближе.
Теперь я чувствовал ее запах. Она пахла холодной, погруженной в отчаяние горой, лишенной милой невинности и нежной любви. За пятнадцать лет без страсти, которую мы когда-то делили, я стал пахнуть не лучше – как бесконечно черная и безжалостная пустота пещеры в глубине океана.
Я хотел вернуть Мару. Я хотел ее сильнее всего на свете. Даже сильнее, чем победу, которая больше не была победой. Нас привело сюда неведомое зло внутри Кардама Крума. А теперь зло Михея угрожало покончить со всем, со всеми последними надеждами, даже едва теплящимися.
Нельзя позволять ранам и желаниям лишать меня разума. Один неверный шаг – и Михей превратит нас с Алией в пепел, который развеется тошнотворным болотным ветром.
– Ладно, – сказал я. – Сначала подойди ко мне. Тогда я отпущу Ану.
Мара сделала, как я просил, и взяла меня за руку. Между нами пронесся разряд, и я вздрогнул. Затем последовало успокаивающее тепло – жар, обещавший воссоединение, как когда она держала меня за руку в последние мгновения прошлой жизни, перед тем как я начал недельное восхождение на черную пирамиду.
Я выпустил Ану. Девчонка задыхалась, пытаясь набрать больше воздуха. Я убрал руку с ее горла.
– Мама.
– Уходи.
Мара махнула в сторону далекой темноты.
Ана поцеловала ее в щеку и побежала к зарослям, где скрывался Михей Железный.
Я крепче сжал руку Мары, и она жалостливо улыбнулась. Я увидел в ее широко распахнутых глазах свое отражение. Я снова был ребенком, взбирающимся на черную пирамиду, нависавшую над нашей жизнью. Но на этот раз я не отпущу Мару. Я не позволю разорвать свою душу. Наконец исцелюсь от раны, которая высосала из моей жизни весь свет. Мара забрала не только половину моей души, но и половину сердца, а с ней и всю мою любовь. У меня не осталось ни капли даже для собственной дочери, не говоря уже об остальном человечестве.
Довольно. Теперь я стану нормальным. Больше не чудовище, просто человек, как любой другой.
– К-к-кинжал, – заикаясь, прошептала мне на ухо Алия. – В-в-в ее рукаве.
В ладонь Мары скользнул кривой клинок. Костяная рукоять поблескивала даже в темноте.
Я оттолкнул Алию. Мара попыталась ударить меня меж ребер. Я перехватил кинжал прямо перед тем, как он вонзился в грудь. Он порезал мне пальцы и ладонь и стал скользким от крови. Я отталкивал его, все время глядя в отчаянные и печальные глаза Мары.
