Оглядев часовню, Михей заметил меня позади собравшихся прихожан. Он накинул шерстяной капюшон, но я сомневался, что его кто-то узнает. Никто не ждет, что к нему подойдет мертвец.
Хотя Михей выглядел необычно. Редко встретишь одноруких мужчин такого роста. Если из могилы восстал Ираклиус, кто сказал, что и этот не сможет?
Пока священник лепетал что-то о Последнем суде и Фонтане, Михей встал со мной рядом и спросил:
– Как ты это сделал?
Я хотел, чтобы он доверял мне и вернул Мару.
– Ты же спал с Ахрийей. Вот и у меня есть подруга-дэв. Ее дочь, Таурви.
– Значит, это был оборотень.
– Не просто оборотень, а лучший.
– А что сделают с моим телом?
– Нездоровое любопытство? Его вывезут в море и бросят за борт. Конечно, оно приплывет обратно.
Михей удовлетворенно кивнул.
– Ты хотел со мной встретиться.
– Думаю, ты знаешь зачем. Я спас тебе жизнь. А теперь дал тебе новую. Ты можешь взять любое имя и жить как пожелаешь. Мертвеца никто не станет искать. Взамен я прошу лишь об одном – верни мне мою семью.
– Для торговца ты не слишком хорошо умеешь демонстрировать свой товар.
– Ладно, признаю, я пытался тебя использовать. Я помогал тебе не от чистого сердца, а ради собственной выгоды. Но с тем делом покончено. Я протягиваю тебе руку с миром, Михей.
– О Архангел, осени нас своими крылами, – запели окружавшие нас прихожане.
Казнь Михея придала воодушевления их голосам. А ведь он никого из них ничем не обидел.
– Есть одна проблема, – сказал Михей. – Твоя семья не хочет иметь с тобой ничего общего.
– Все же это моя семья. Что бы чувствовал ты, если бы кто-то забрал твою?
– Мне это знакомо – жуткая боль, ничто не может ее унять. Хоть весь мир завоюй, все равно не ощутишь себя целым.
Как раз этого я и боялся – кроме всего прочего.
– Ты не причинил им вреда?
Михей рассмеялся. Это привлекло внимание человека, стоявшего позади нас.
– Прошу прощения за своего друга, – сказал я, чтобы задобрить его. – Слишком много вина.
Человек бросил на Михея недобрый взгляд, а потом отвернулся.
– Знаешь, я еще хуже, чем обо мне говорят, – сказал Михей. – Много хуже. Я убивал детей собственными руками и безо всякой на то причины.
– Разве существуют причины для убийства детей?
– Чтобы обеспечить благополучную преемственность власти, сирмянские шахи душат своих братьев в колыбели. Кто скажет, что они поступают неправильно? Сколько тысяч жизней они спасли, убив несколько детей?
– Ты не причинил вреда моей семье? – опять спросил я.
– Нет.
Кажется, он огорчился, что я повторил этот вопрос.
– А ты… – Эта мысль заставила меня вскипеть, как никакая другая. – Ты не трогал Мару?
– В этом смысле – нет.
Эти слова были как прикосновение ветерка для моих ушей.
– Хорошо.
– Святой Архангел. Святой и могучий. Святой и Бессмертный, – пели прихожане.
– Ты еще не спросил, не тронул ли я твою дочь.
Он хотел мою дочь? Если бы это помогло вернуть Мару, я ему позволил бы.
– А ты тронул?
– Нет.
– Ясно. Хорошо.
– Похоже, ты не особенно рад узнать, что злодей не насиловал твою дочь.
Наш разговор быстро скатывался под гору. Пришло время подкрепить свои требования.
– В порту Никсоса я увидел кое-что интересное. Настолько интересное, что я это купил. Ни один из кораблей моего флота не носит столь громкого имени – «Морской клинок». – Я улыбнулся, видя, как удивление окрасило его щеки. – Я возвращу тебе твой корабль, Михей. Я даже дам для него команду. И если захочешь вступить в Компанию Восточных островов, дарую тебе даже это. Но что я говорю? Почему бы уже тебе самому не назначить цену?
Похоже, я задел его душу. Какое-то время он обдумывал мое предложение. Ведь это все равно что вернуть ему прежнюю жизнь. Под его командованием будут люди и будет корабль, чтобы захватывать новые берега.
Михей взглянул на меня сверху вниз.
– Я видел разных людей на западе и востоке. Шахов. Императоров. Муфтиев. Патрициев. Не важно – за титулом всегда есть мужчина. Я встречал мужчин, дорожащих своими детьми и презирающих своих детей. Но ни разу не встречал мужчины, который смотрел бы на своего ребенка как на чужого.
Я больше не желал обсуждать свое пренебрежение Аной.
– Назови свою цену, Михей. Или все закончится совсем по-другому. Я убью тебя. На сей раз по-настоящему.
– Меня постоянно угрожали убить как слабые, так и сильные, но это ни разу не заставило меня сменить курс.
Я усмехнулся ему в лицо:
– Ну и каков же твой курс? И почему для него нужно удерживать Мару?
Он поднял взгляд к потолку. Крылатые глаза на недавно обновленной мозаике Сервантиума ответили на его взгляд.
– Я видел, как бурлящая звезда извергла зеленый огненный шар, который сжег заживо целую армию, – сказал Михей. – Я видел плавающую гробницу размером с замок, наполненную созданиями, какие не привидятся и в ночных кошмарах. – Он опять взглянул на меня сверху вниз. – Но самым ужасным из того, что я видел, был мой клинок, пронзивший шею моей же дочери. И ужас в ее глазах от понимания, что это последний вдох. И то, как ее покинула эта последняя искра жизни. – Его голос надломился.
Как любой хороший торговец, я сейчас же ухватился за это мощное чувство.
– Хочешь снова ее увидеть?
– Что?!
