Дверь часовни Лена открылась. По ступенькам небольшого куполообразного здания спустился знакомый священник и подошел к виселице. Его седая борода блестела от масла, а одно ухо отсутствовало – моими стараниями. На священнике была шелковая ряса кремового цвета, а на головном уборе со шлейфом вышита эмблема Архангела в виде одиннадцати крыльев.
Патриарх Лазарь воздел руки. Он стоял лицом не к нам, а к зрителям с другой стороны стены, в квартале Ладонь, где жили высокородные.
Толпа притихла.
– Решение казнить этого человека было принято после глубоких раздумий, – сказал патриарх. – Ваш государь, император Иосиас, Меч и Щит этосианской церкви, приберег это наказание только для самых черных душ, омрачающих даже небо, под которым они живут. Этот человек виновен в измене, предательстве, прелюбодеянии, изнасиловании, разбое и многих других преступлениях, и, если бы я стал перечислять все, цветы в саду часовни завяли бы раньше, чем я закончу.
Как благородно с его стороны опустить самые злейшие мои преступления: как я зарезал наложниц и детей шаха, убил своего брата Зоси с помощью кровавой магии.
– В нашем мире человек может умереть лишь единожды, – продолжил Лазарь. – Но в загробной жизни он умирает множеством смертей, причем таким странным и жестоким способом, что и вообразить невозможно. Те, кто пострадал от деяний осужденного Михея, сына Тенвана, трактирщика из города Иора, найдут истинное правосудие не здесь, а в зале суда Принципуса.
Здесь они точно не найдут правосудия, это верно. Потому что человек на виселице – не я. Как удалось найти кого-то настолько похожего?
Разве что это колдовство. Может, человек на виселице поменял личину?
Но глаза у него точно были как у меня. Не считая более светлой кожи, между нами невозможно было заметить разницы. Хотя я плохо знаю свою внешность.
– Именем императора Иосиаса и моей властью патриарха этосианской церкви приговариваю этого человека к смерти через повешение. Мы отправляем его на суд Архангела.
Люк открылся. Приговоренный упал, и его шея громко хрустнула. Зеваки по обе стороны стены радостно заулюлюкали.
Безжизненное тело Михея, сына Тенвана из города Иора, раскачивалось на утреннем ветерке.
Когда с фарсовой казнью было покончено, над городом собрались тучи. И я увидел на сером небе мерцающую туманную звезду.
«В Ступнях», – сказал мне узор из огней, и это все, что мне нужно было узнать. Скорее всего, глазу Красного Иона непросто следовать за ними в ту часть города, не рискуя быть подстреленным из арбалета или выклеванным воробьями.
Я повернулся к Двум Аркебузам.
– Мара и Михей где-то в Ступнях. Иди туда и отыщи их, но осторожно. – Я махнул шестерым остальным. – И вы тоже.
– Капитан, ты будешь совсем один. – Две Аркебузы поморщился. – Мне не нравится оставлять тебя с этими… мерзавцами.
– Я справлюсь. Имей в виду, Две Аркебузы, – никакого насилия. Если Михей от них не отступится, дай мне его уговорить. Устрой нам встречу в часовне Лена. В любом случае я буду ждать тебя там.
Все священники, лорды, евнухи и прочие люди, собравшиеся, чтобы насладиться казнью, теперь обернулись, восторгаясь туманной звездой, которая, вероятно, еще некоторое время продолжала мигать.
– Это знак, – сказал какой-то священник. – Архангел нами доволен. Это значит, что мы загладили зло, сотворенное Михеем Железным.
Я лишь усмехнулся себе под нос. Нет никакого знака, а есть торгаш-альбинос, а также зеркала и линзы, с которыми он любит играть.
Сад наполнили молитвы и песнопения. Ничего не поделаешь, приходилось терпеть. Передача «Михея» позволила мне занять достойное место здесь, среди выдающихся людей империи. И все же выносить их недальновидность и глупость непросто.
Отказ императора оказался горькой пилюлей. Раз он не пожелал принять наши золотые объятия, тогда я навлеку на него все самое ужасное, что сумею. Постараюсь сделать все возможное, чтобы город зимой голодал. Чтобы лордам в Ладони ради выживания пришлось обгладывать крысиные кости. Долго ли тогда они будут верны своему босоногому императору?
Пока я замышлял недоброе, ко мне подошел человек в сверкающей пурпурной тунике, поверх которой была накинута еще более яркая пурпурная тога. Он маскировался старательно, но я все же заметил проступившие у него в кармане латианские четки.
– Ты знаешь хорошего врачевателя зубов, Васко? – Лаль разинул рот, открыв чередующиеся золотые и платиновые зубы. – Болит вот тут, видишь?
– Здешние врачеватели зубов тебе не понравятся.
Изнеженный банкир вздернул подбородок:
– Ну хоть вино здесь хорошее. Только зубы портит.
– Так пей меньше.
– Я пью, когда волнуюсь. Когда услыхал, что Иосиас отхлестал тебя по щекам, выпил целый кувшин. Убедить Дом Сетов поддержать эту авантюру было непросто. Моя жизнь, жизнь моих женщин и детей – все служит залогом. – Он приблизил свое смуглое лицо к моему. – Как и твоя жизнь, и жизнь твоей женщины с ребенком. Не забывай об этом.
Я даже не моргнул.
– По-твоему, с кем ты разговариваешь?
