– Может быть, ты когда-нибудь будешь есть его манну, – сказала она мальчику. – Это может дать тебе воспоминания, но не об этом мире. Воспоминания из других миров вроде нашего, с подобными людьми и местами, но неуловимо, смутно иными. Ты хотел бы этого?
Принцип покачал головой. Он был не из тех, кто колеблется.
Я хотел спросить, почему огромное и светящееся перевернутое дерево висит на небе, но решил – по совету Элли – наслаждаться невежеством. Однако желание знать все же не давало мне покоя, как зудящие ступни.
Элли усмехнулась:
– Если тебе интересно, это целый перевернутый лес. Ты удивился бы, узнав, кто там живет. Не стану пугать тебя подробностями.
Я откашлялся и махнул рукой, призывая идти вперед. Ахрийя меня поняла, и мы продолжили путь.
Прошел час, а мы словно не сдвинулись с места. Все вокруг было таким же, как и небо, и единственным указателем оставалось светящееся дерево.
Ахрийя насторожилась:
– Слышишь?
Сначала я ничего не услышал. А потом до моих ушей донесся легчайший шепот. Чем больше я прислушивался, тем сильнее он напоминал горестный вой вперемешку со сводящим с ума смехом.
– Это те, кто провалился в глубокие трещины, – сказала Ахрийя. – Есть и те, что из этих трещин выходят.
Она указала на что-то в воздухе.
Неподалеку парил призрачный зеленый жук. Сначала я думал, что это один из светлячков Ашери. Но когда он подлетел ближе, я яснее рассмотрел его форму – круг с поперечной линией. И он был плоский, тоньше бумаги.
Жук отдаленно напоминал крестейскую букву, одиноко плывущую по воздуху, словно она потеряла слово, которому когда-то принадлежала.
– Не позволяй этим блуждающим буквам задеть себя, – предупредила Ашери. – Они никогда тебя не покинут. Малое количество неопасно – разве что ты случайно найдешь на спине какую-нибудь растущую родинку, о которой не подозревал, но если поймаешь чересчур много букв, тебя перепишут.
– Меня перепишут? Как это? – не мог не спросить я.
– Изменят цвет твоих глаз. Или имя. А может быть, всю судьбу. Ты будешь смутно ощущать, что все не так, как должно быть, но так и останется и в настоящем, и в прошлом.
Я всегда смутно чувствовал, что мне не следовало становиться солдатом, а все же надо было держать постоялый двор. Мне всегда было странно, что я, человек без военного опыта, вдруг взялся за оружие, когда сгорел постоялый двор. Но лучше не думать о подобных вещах, а просто двигаться дальше.
По счастью, мы больше не встретили никаких букв. А шепот-крик все отдалялся, пока мы совсем не перестали его слышать.
Какое-то время все было мирно, хотя никто не осмеливался завязать разговор или затянуть какую-нибудь заунывную песню, как обычно в пути. Спокойствие и однообразие погрузили меня в некое подобие транса – я словно застрял в повторяющемся моменте. Но неожиданно земля задрожала, как будто к нам приближался огромный зверь.
– Ну вот, – сказала Элли. – Тьфу ты. Пора надевать повязки. Конечно, если хотите еще пожить.
Она извлекла из сумрака свою повязку. Что бы за существо ни приближалось к нам, даже ей не вынести его вида.
Я кивнул Маре. Она поспешно помогла Принципу надеть повязку, добавив дрожащим голосом:
– Сейчас не время для твоего любопытства. Ты понял?
Принцип кивнул.
Мара обернулась ко мне. Ее руки дрожали. Я чувствовал ее страх, но, что странно, не чувствовал своего. Она натянула повязку на глаза, и я помог затянуть потуже. А потом сделал то же самое для себя.
– Возьми меня за руку, – сказала Элли. – Мы пройдем мимо, и все будет хорошо.
С повязкой на глазах мне представлялось, что со мной говорит Элли, а не Падший ангел с совершенно черными глазами. Я взял ее за руку железной рукой, другой продолжая держать руку Мары. Мы шли вперед, как будто связанные одной цепью.
Грохочущие раскаты усиливались с каждым шагом этого существа, и, судя по тому, как все переворачивалось у меня в животе, оно крупнее, чем несколько кашанских боевых слонов, вместе взятых. Бух. Бух.
Мы резко повернули налево, а вскоре направо. Я не знал, пытаемся ли мы избежать встречи с чудовищем или просто таков путь в Пасгард.
Ахрийя остановилась, и я вслед за ней. Мара наткнулась на меня.
– Постарайтесь не двигаться несколько минут, – прошептала Элли. – Он совсем рядом.
Бух! Бух!
Я представил, как оно могло выглядеть. Детское лицо, длинная змеиная шея, похожее на ивовое дерево туловище и паучьи ноги. Они железные, вот почему шаги звучали так резко. Я вообразил нависшее надо мной улыбающееся лицо чудовища.
Отчасти мне хотелось выяснить, не ошибается ли воображение. Сорвать повязку и узреть правду во всей ее жуткой красе.
Но я не позволил этому желанию взять верх надо мной.
Бух. Бух.
– Он прошел мимо, – шепотом произнесла Элли. – Давайте двигаться дальше.
Мы шли вперед. Теперь шаги зверя стали так далеки, что мы их больше не чувствовали. Потом мы еще час прошли в тишине столь полной, что она жгла уши.
Наконец Элли сказала:
– Можете снять повязки.
Мы оказались в тесной пещере, где снова видны были гладкие стены и потолок.
Лицо Элли исказилось в смятении.
– Где девушка?
– Девушка? – спросил я. – Какая девушка?
