– Покажи мне свою молнию, ягненок. Я хочу увидеть, что вернуло четверых моих всадников земле.
Я сжал железный кулак. Когда я раскрыл ладонь, над ней висел искрящийся шар.
На лице кагана появилась улыбка.
– Значит, это правда. Ты солнцеглотатель.
Если ему известно это слово, значит, он знает Книгу Марота. Должно быть, он знает «Ангельскую песнь», хоть и язычник.
– Где ты получил такое благословение, ягненок?
Отказ отвечать показался бы упрямством, за которое нас могли убить.
– Мне даровал его Падший ангел.
– Они ничего не дарят. Какую цену ты заплатил?
– Свое семя.
Каган расхохотался. Его жена тоже, ее щеки порозовели. Даже женщины позади трона захихикали. Вот бы Мара и Принцип не слышали моего позора…
– Зачем ты сношался с Падшим, ягненок?
– Хотел обрести силу. А кто не хочет?
– Значит, ты давным-давно отрекся от своих ангелов. – Крум подался вперед и кивнул, как будто был впечатлен. – И, несмотря на свою силу, ты ищешь у меня безопасности.
– По правде говоря, меня преследуют свои же, кто считает мою руку и молнии величайшим злом. Я не мог оставаться в Гиперионе, и поэтому я здесь.
– И все же мне сказали, по весне ты намерен идти в Семпурис.
– Мертвый лес обширен и прекрасен. Мы можем жить там, вдали от Инквизиции и этосианской церкви.
– Похоже, нашу встречу устроил сам святой Саклас. – Каган Крум откинулся на спинку трона и жестом приказал вернуть на место подставку для ног. – Мертвый лес – именно то место, куда я собираюсь.
Бардас подполз к ногам Крума и занял место подставки, хотя и не так твердо, как раньше.
– Слушай, мой мечущий молнии ягненочек, – сказал Крум. – Я дам тебе кров под своим обширным древом. Но сначала попрошу у тебя кое-что.
– Проси. Я сделаю, что смогу.
– Армия ягнят под командованием некоего генерала Льва стоит в низине по дороге в Мертвый лес. Они разбили лагерь прямо на тропе и вырыли вокруг огромный ров, а затем засыпали листьями. Волка не заманить в ягнячий капкан, поэтому мы пойдем по горной тропе через Дамав. Только ее кое-что преграждает.
– Кое-что?
– Демон, – пояснила Аспария. – Падший ангел.
– И что я должен с этим сделать?
– Твоя рука выкована из меча Балхута, – сказал Крум. – Убей Падшего ангела, ягненок, и я отведу тебя в убежище Мертвого леса. Мы уже послали сотню воинов, но без толку. Однако ты, я думаю, преуспеешь.
Я не был так уверен.
– Что случилось с теми воинами?
Крум подался вперед, подперев подбородок кулаком:
– Воинами?
– Сотней, которую ты послал против Падшего ангела.
Он прищурился:
– Не понимаю, о ком ты.
– Ты только что их упомянул.
– Кого упомянул?
Я посмотрел на Мару: она казалась такой же озадаченной, как я. Или у кагана проблемы с памятью, или с этой сотней воинов случилось что-то очень-очень плохое.
– Не волнуйся, я позабочусь о твоей жене и сыне, пока тебя не будет. – Крум положил ноги на затылок Бардаса и откинулся назад. – Но лучше возвращайся убийцей Падшего ангела, а не любовником, или я заменю свою подставку для ног чем-нибудь… помягче. – Он бросил взгляд на все еще дрожащую Мару.
Он положил руку на мой член. Опять. Я чуть не вскрикнул.
Открыв глаза, я увидел его, сидящего на моей постели. Пивное брюхо свисало ниже бедер. Он трогал себя и улыбался, выпучив глаза от удовольствия.
Схватив кинжал, с которым нередко спал, я вонзил острие ему в руку.
Клинок раскололся, и куски металла рассыпались. Улыбка этого человека так расплылась, что челюстная кость пробила щеки, обнажив сухожилия.
Я хлопал себя по лицу, но не просыпался. Меня окружали стены из ткани – я в том же шатре, где уснул. Когда из горла того человека вырвался пронзительный смех, я его узнал.
Оборотень резко вернулся в бесполое состояние, пустой пергамент, который ему так нравилось наполнять. Он был безволос, никаких сосков, интимных частей, лишь плавные изгибы. Кожа такая бескровная, что кажется синей. Ужасное и жуткое зрелище, но лучше, чем вид священника Приама.
Я обнаружил, что дрожу. Хотел излить ужас, но только приготовился закричать, как рука оборотня удлинилась вдвое и, изогнувшись под странным углом, зажала мне рот.
– Забыл меня, капитан Васко?
Другая рука на моем животе трансформировалась в металлическую пластину, тоньше любого клинка.
– Значит, ты был таким? – произнесла Таурви. – В прошлом, когда ты был мелким ничтожным червяком, едва вынутым из чрева? Ты трясешься от ощущения, что какой-то толстяк поглаживает твой член.
Она подняла руку. Я схватил с прикроватного столика кувшин с водой, жадно выпил, а остаток вылил себе на голову.
Я спокойно спал, пока эта тварь в обличье священника не принялась меня лапать. И еще издевается. Я всегда старался не выказывать перед ней страха или какой-либо слабости. Но я спал, а она приняла форму, о которой не могла знать, если только не наблюдала за мной тридцать лет.
Я постарался взять себя в руки:
– Чего ты хочешь, Таурви?
– Не думай, что я забыла твои долги.
– Долги?
– Я много для тебя сделала, капитан Васко. Если б не я, ты томился бы у подножия горы, на которую так отчаянно пытаешься влезть. Момент расплаты придет, и раньше, чем ты думаешь.
