Снежок выпал еще тридцатого декабря, а теперь сугробы уже закрыли скамейки, замели все дороги, машины, имевшие недовольный вид по той причине, что им придется всю новогоднюю ночь только заглядывать в праздничные окна и слушать смех, хоть и под белым теплым одеялом. Мохнатые елки тоже стояли в белых мехах, но они радостно звенели морозными ветками, потому что им очень шел их наряд, и, как истинные красотки, они наслаждались своей красотой и величием. Луна обласкала каждую снежинку, и вы нигде не увидите такого ослепительного и богатого блеска, какой бывает на снегу, освещенном луной. Праздник был на каждом заснеженном кусте, на снегу он рассыпался конфетти, отражался в блестящих счастьем глазах детей, на их красных, тронутых морозом щеках. Именно в детях праздник проявлялся со всеми своими счастливыми неожиданностями, потому что взрослые хоть и радовались, но они почему-то не считали нужным скакать, валяться в снегу и кричать радостно, а как будто сговорились скрывать свою радость от всех, как какой-то секрет.
Было еще только пять часов вечера, но уже стемнело. Все готовились к новогодней ночи: пекли и жарили, украшали елки и домá, готовили подарки. Еще не хотели уходить домой некоторые дети — они катались на санках и коньках, играли в снежки и были счастливы.
Мороз крепчал. Снежинки кружились в воздухе. Слегка подул ветерок, смахнул снег с елки, вспугнул копошащегося на заборе воробья и утих, а из зеркального катка, прямо из-под скользнувшего по нему маленького конька, вдруг появилось что-то яркое в радужном фонтане искр. Никто и не заметил это необыкновенное маленькое существо размером с воробья, взметнувшееся в воздух так быстро, что невозможно было его и заметить. Нельзя сказать, что это была Снежная королева, потому что она была маленькая и веселая, как белая снежинка. На ней было платье, которое светилось так же, как снег, и было как будто из снежинок и морозных узоров, похожих на те, какие рисует кто-то зимой на окнах. Несомненно, это была маленькая Фея, которая появилась от мороза, детского смеха и чуда из зеркального катка. Ей хотелось поскорей везде побывать, все посмотреть и успеть натворить кучу всего, хотя там, откуда она пришла в наш город, ей и таким, как она, было строго-настрого запрещено вмешиваться в жизнь людей. Но у них, как и среди людей, тоже были всякие: и веселые, и угрюмые, и любопытные, и равнодушные, и добрые, и злые, и сующие везде свой нос, и желающие что-нибудь изменить, если что-то им не нравится.
