С первого импульса я понимаю, что передо мной мой мужчина, — это магнит, который не оставляет права выбора, притягивает неумолимо. Его глаза — глаза охотника, готового побороться за свою добычу. Мы уже счастливы, находясь в поле взаимного притяжения. Он тонко шутит, желая поднять мне настроение, он интересуется моими предпочтениями и восхищается тем, как я готовлю суп в котелке.
Наше первое свидание в городе. Мы счастливы обняться после короткой разлуки, ощутить полноту жизни, наполненной любовью. Идем в боулинг-клуб. Он учит меня играть, смеется над моей неловкостью. Пробуем самую вкусную пиццу в городе — для ее приготовления используют какое-то специальное итальянское тесто. Мы радуемся
Мы становимся неразлучными и совершенно зависимыми друг от друга. Отправляемся в путешествие во Францию с рюкзаками за спиной, в удобных шортах и стильных шляпах. Мы пробуем все вкусности во всех ресторанах и кафе, разглядываем здания, людей, сувениры, делаем селфи и не устаем даже после самых долгих прогулок. Мы очень счастливы.
Пока я мечтала и представляла свои красивые истории, поймала себя на том, что улыбаюсь экрану компьютера. Но передо мной на ментальном уровне был не экран, а желаемые образы. Могу сказать, что я была счастлива несколько минут моей жизни, а ведь это уже положительный результат. А еще говорят, что ярко описанные желания сбываются! Пойду нарисую иллюстрации в своем волшебном блокноте, чтобы усилить эффект.
— Мария Васильевна-а-а! — надрывался пятилетний Никита, преодолевая препятствия на пути к Маше — деревянную фиолетовую лодку, в которой пережил не одно дальнее плавание, пиратские нападения, абордажи и шторма; врытые в песок и покрашенные старые шины, на которых никак не удавалось перепрыгнуть с красного на зеленое; Лизу и Виту с их пасочками из песка и замками и много всего того, что мешало достичь спасения, — воспитательницы, которая знала, как решить любую, даже самую неразрешимую проблему.
Маша работала в детском саду уже семь лет. Ей было тридцать, но все, что представляла собой ее личная жизнь, находилось здесь, за этим забором. Она адски, бесконечно устала, голова очень часто болела от детского крика, ведь ей в одиночку приходилось справляться с двадцатью пятью малышами; она постоянно выглядела потрепанной и постаревшей, но тем не менее все эти дети были ей интересны и в каком-то смысле дороги.
Больше всего она любила наблюдать, как искренне малыши радуются простым вещам и каждую мелочь принимают за волшебство. Например, зимой она показала им, как с помощью воды, красок, ниток и формочек сделать ледяные украшения на елки, растущие на территории сада. Как они спорили, кто будет подкрашивать воду, а потом вешать украшения! Восторг в детских глазах вдохновлял ее на все новые идеи, которые будут наполнять их души сказкой, фантазией, давать толчок для развития всего лучшего, с чем рождается человек.
Сейчас Маша проводила с детьми подвижную игру «Сова» — все, как было расписано в плане. Заслышав команду «день», дети бегали и баловались; при словах «ночь наступает» замирали, а тот, кто играл роль совы, мог «забрать в гнездо» любого пошевелившегося. Однако не все захотели участвовать в игре. И, несмотря на то что детсадовские методисты рекомендуют строго придерживаться правила привлекать к участию всех до одного детей в группе, у Маши были свои непоколебимые представления на этот счет. «Нет насилию» — этот девиз создавал ей уйму неприятностей во время работы в детском саду. Одна из причин в настоящий момент с воплями летела к ней через всю площадку с засыпанными песком глазами и волосами. Ведь если бы она принудила Никиту играть вместе со всеми, он бы не пострадал.
Пока основная масса детей играла в «Сову», Никита с Ваней что-то не поделили и стали выяснять отношения, как подсказала фантазия.
— Не беда, — успокаивала Маша Никиту, который отплевывался от песка и рыдал. — Руки-ноги целы, только чуть-чуть запачкались. — И она стала вытряхивать из волос песок и протирать чумазое лицо мокрой салфеткой.
