Мы вернулись в гараж, достали грибы, вышло два больших ведра, немало, и отнесли Анне Егоровне. Она на кухне наставляла женщину лет сорока.
– У нас пополнение, – сказала Анна Егоровна. – Людмила Сергеевна Мануковская, повар из кафе “Робинзон”. По семейным обстоятельствам вернулась в Кунгуевку, где жили её деды и прадеды.
– По семейным обстоятельствам? – переспросил я.
– Муж под залог квартиры занял деньги. Автомобиль купить хотел, “Вольво”. И купил. Но разбил и сам разбился. Квартира была записана на мужа, пришлось продать, чтобы вернуть долг, да ещё проценты. А жить на съемной в мои годы глупо, – ответила Людмила Сергеевна. Говорила она четко, чисто, грамотно. – Работы не боюсь, но особенно люблю настаивать водки и наливки, печь пироги и выращивать овощи. Цветы тоже. Это из работы.
– А вне работы? У нас, пожалуй, скучновато.
– Вне работы сочиняю дамские детективы.
– Успешно?
– Издано три книги, все – под редакционными псевдонимами.
– Денежно?
– Нет. Я не Агата Кристи. Обыкновенная труженица.
– Вы в каком институте учились? – спросил я.
– В технологическом. Специальность “виноградарство и виноделие”. Закончила с отличием.
– И?
– Наш завод закрыли. Звали в подпольные цеха, но не пошла – слишком много криминала. Проучилась на повара и пошла работать в кафе. Понравилось: и сытнее, и денег больше.
– Значит, мы с вами почти коллеги. Я – студент-недоучка и официант.
Она промолчала.
– Хорошо, ещё один вопрос. Вот наша добыча – я поставил на стол ведро с грибами, Влад рядом – своё. – Что будем делать?
Людмила Сергеевна посмотрела один гриб, второй, пятый.
– Сушить. Сушить натуральным образом, погода тёплая, место сухое. Сушеные грибы хорошо будет зимой добавлять в первые блюда или грибную подливку сделать.
– Ну, сушить, так сушить. И да, подайте, будьте добры в мезонин какой-нибудь закуски. На двоих. Мы немного перехватили в Кунгуевка, но именно немного.
– Закуски к водке? К вину?
– Пожалуй, к вину. Но тогда и само вино не забудьте.
– Какое?
– На ваш выбор. Мы с товарищем солдаты, к винным изыскам не приучены. Чтобы и не сладко, и не кисло, и с ног не сразу валило – нам и довольно.
– Это можно. Кода подавать?
– Минут через тридцать. К трем часам.
– А обедать, стало быть, не будете? По полной программе?
– По полной не будем. С учетом этого и закуски.
Мы оставили женщин на кухне.
– Воля твоя, барин, а радио не мешало бы завести. Телевизор – ладно, можно и обойтись, а радио пригодилось бы. “ВЭФ”, “Океан”, а лучше бы всеволновой приемник, – сказал Влад. – Он, радиоприемник, не роскошь, а средство несения культуры в массы.
– Хорошо. Поищем и радиоприемник. Но сначала перекусим.
Мы сидели в мезонине. Влад читал “Тактику ведения допроса”, я, взяв со стола бинокль, смотрел в окна. Сначала в одно, потом в другое, третье. Зрение мое остро, по крайней мере здесь, в имении, но бинокль давал двадцатикратное увеличение, не требуя никакого напряжения. Чтобы удобнее смотреть, я использовал монопод, а сам сидел в кресле.
На севере – роща, а за рощей – Кунгуевка. Само село я толком не видел, видел лишь железную трубу котельной, что отапливала школу, с которой я толком не познакомился, а надо бы. Но лето ещё. Все отдыхают. Детей вывезли в Адлер, в лагерь отдыха “Орлята” – из Чернозёмска, чартерным рейсом. За дядин, то есть уже мой счет. Традиция. Впрочем, и перелет, и лагерь отдыха давали скидку. Значительную. Много-много лет.
Кстати, почему Людмила Сергеевна не пошла учительницей в школу? Верно, здесь ей платят больше? Или вакансий нет? В школе учителя хорошие, им, помимо зарплаты, идет кунгуевская стипендия, нет, не из моего кармана, но дядюшка нажал в районе. На кого следует нажал. Мне тоже придется нажимать, если начнут артачится – это всё Войкович утром рассказал. Рассказал ещё, что согласно моего распоряжения (так и выразился: “согласно вашего распоряжения») берёт трех человек в усадьбу. Людмилу Сергеевну я уже видел. Ещё ожидаем Прохора Ильича Санина, механика-водителя и мастера на все руки, пятидесяти пяти лет, за плечами служба в танковых войсках и четыре экспедиции в Антарктиде. На подходе и Глеб Иванович Горбовский, садовник и фельдшер, и тоже мастер на все руки, опять же четыре экспедиции в Антарктиде. Оба наши, из Кунгуевки. Прибудут завтра.
– Что делал танкист в Антарктиде, я понимаю. Тракторы, моторы, вездеходы. А садовник, пусть даже фельдшер?
– По основной специальности Глеб Иванович – гляциолог, кандидат наук. Только институт закрыли. Его звали в Америку, но, узнав что Федор Федорович умер, он попросился сюда – сначала на годик, а там по обстоятельствам.
– Хорошо. А жить где будут? В господском доме место есть, но…
– В господском доме им жить нельзя. Будут мешать одним присутствием.
– Так где же?
– В Кунгуевке. Сюда ездить на службу.
– На чём?
