Кучером был неизвестный мне мужик, но меня-то он, похоже, знал хорошо. Соскочил, отдал честь (одет он был в полевую солдатскую форму времен Великой Отечественной)
– Старшина Фомин к несению службы готов!
– Вольно, старшина.
Если он старшина, кто теперь я? Не иначе, полковник.
Расселись, как смогли. Одному в бричке шикарно, вдвоем – сносно, а втроем – едва терпимо. Но поместились.
– В усадьбу, – сказал я, и бричка тронулась. Кони с виду невзрачные. Вятские, подсказал нечувствительно кучер. Ну да, десять лет назад я основал конный завод. Купил племенных вятских лошадей. Почему вятских? Для крестьянского дела вельми годны. Неприхотливы, редко болеют, норов спокойный. Ну не на ахалтекинце же разводить? Нам не до скачек, нам пахать нужно.
А роща разрослась. Сорок тысяч саженцев, согласно лесоводческой науке. Это хорошо.
Мимо развилки проехали без остановки. Чего останавливаться-то?
Выехали из рощи.
Дом стоял по-прежнему. Только ветряка не было. А главное – ворота были открыты.
Нараспашку.
В доме изменения были, но в глаза не бросались. Даже Владимир Васильевич с Анной Егоровной если и постарели, то никак не на десять лет.
– Я – не вполне я. Из семнадцатого года.
Войкович только наклонил голову. Мол, что ж, не в первый раз.
– Легкая закуска, и я поработаю в кабинете.
Никаких возражений.
В кабинете я пробыл час, спустился в столовую.
– Нам пора.
– Куда пора? – спросил Влад.
– Сюда. Только в свое время и в свое место.
– А тут…
– А тут все будет идти своим чередом. Не беспокойся.
И мы вернулись в бричку.
Кучер погонял лошадок всерьез. Вечерело, и это ему не нравилось.
У блокпоста – ладно, пусть будет блокпост, – мы покинули бричку.
Паша с дедами несли службу.
– Старшина, ты тут не пропадешь?
– Тут не пропаду.
– Тогда не пропадай, – мы попрощались с остальными и быстрым шагом пошли в руины.
– А чего бы нам тут не остаться?
– Тут не наше место. Нужно освободить.
– Для кого?
– Для нас же.
– Умеешь ты объяснять.
Но я растолковывать про косые вселенные и косых нас же не стал. Влад поймет. Да уже понял. Поди, еще раньше меня.
Вот и свинарник. И дверь с надписью «Ст…ли…д».
Успели до заката.
Подземелье приняло, и скоро мы были у себя. В семнадцатом году. И ветряк, и компьютер, и радио. Славно-то как.
– Ты объяснишь, что там случилось? – спросил Влад. Что любопытно – спрашивает только Влад, Эва же молчит.
– Что знаю.
Мы сидели у костерка, что разложил для нас Паша. Небольшой такой костер, не для тепла, не для защиты от диких зверей – для беседы.
– И что же ты теперь знаешь?
– Летом девятнадцатого года – две тысячи девятнадцатого – повсюду начались страшные грозы. Действительно страшные. Молнии били в источники энергии – электростанции, высоковольтные линии, подстанции и так далее. Вплоть до ветряков, бензиновых электрогенераторов. Почему – я не знаю.
– Ты или другой ты?
– Конечно, другой. У него было время подумать, но так ничего и не додумался. Смутные догадки: добаловались с адронным коллайдером.
– Это с тем, что в Швейцарии?
– Да. Другая версия – на землю упала комета. Маленькая, но в ней были зародыши Туч. Попав в благоприятную обстановку, где-нибудь в Тихий океан, начали размножаться. А для размножения им необходимо электричество. Еще версии, но цена им невелика. В общем, есть тучи и Тучи. Первые – обычные, вторые – охотники за электричеством. Ну, и заодно выбили из строя всю электронику. Вроде ЭМИ.
– Что такое Эми? – наконец, подала голос Эва.
– Электромагнитный импульс. Портит всякие нужные вещи вроде телевизоров, компьютеров и прочего.
– Понятно, – сказала Эва.
– Сначала это было в северном полушарии, затем переползло на Южное. Через год цивилизация электричества приказала долго жить. Нет, кое-где, в подземных бункерах, например, оно, электричество, есть, но в масштабах человечества не хватает. И низковольтные линии, тридцать вольт и менее, туч не привлекают. Тож аккумуляторы.
– Нужно вернуться к пару, – трезво сказал Влад.
– Так и возвращаемся. Но не сразу. И крайне сомнительно, что цивилизация пара прокормит семь с половиной миллиардов человек.
– Почему?
– Удобрения, техника, транспорт, связь – все связано с высоковольтным электричеством.
– Двигатели внутреннего сгорания ведь работают?
– Если поблизости нет Туч. А если есть – глуши мотор. И добыча нефти упала. Нет, паровоз надежнее. Есть парокаты – автомобили на паровом ходу. Надежнее лошадь.
– А правительство?
– А что правительство? Правит понемножку.
– Уголь, поди, опять в цене?
– В цене. Только сложности. Сложно добыть, сложно продать.
– Регионы одеяло на себя тянут?
– В точку, Влад.
– И крепко тянут?
– Можно сказать, рвут.
Мы помолчали. Огонь горел, ветки потрескивали. Валежник из рощи.
– Так что делать будем? Кричать о надвигающейся угрозе?
– Мало о ней кричат? Да и потом, тот, в кривом мире…
– В параллельной вселенной – поправил меня Влад.
– В кривом мире, уж я-то знаю – не я, который здесь, а я, который там, – я успел навестить дюжину миров. И Тучи только в одном, первичном для меня-тамошнего.
– А что еще?
