Когда очкастый объявил перерыв, Мальцев вышел во дворик. Здесь уже стоял Белов с двумя мужчинами. Все курили. Александр молча достал пачку «43», тяжко вздохнул и вынул одну сигарету. Закурил и прислушался к разговору.
Говорили о военном потенциале США. Тон задавал Белов. Чувствовалось, что он был очень эрудированным человеком. Александр, морщась и страдая, докурил свою сигарету и ушёл.
Когда репетиция возобновилась, Мальцев оставил своих помощников работать и ушёл, чтобы изучить расположение помещений клуба.
Александр пришёл на место встречи с Некрасовым в 11 часов 2 минуты.
Чёрный «Форд Фронталь» уже стоял на углу.
– Александр, опаздывать нельзя. Расслабился ты в Аргентине. У них здесь, насколько я понял, не имеет никакого значения в 11 часов или 11 часов 25 минут. Ты – русский, я тоже! Поэтому 11 часов – это 11.00! – начал выговаривать ему Некрасов. – Рассказывай!
– В клубе есть две крошечные комнатки, оборудованные под женскую и мужскую гримёрки. Сигареты Белов оставляет там на столике. На сцене у него пустые карманы. Почему? Не знаю. Белов общается со всеми, но, видно, что в клубе близких друзей у него нет.
– Хорошо, Александр! Продолжай. Теперь постарайся остаться с ним один на один в этом дворике. Покурите вместе, обменяйтесь несколькими фразами. Ему о себе можешь рассказывать в пределах твоей легенды прикрытия. К нему же в душу не лезь. Понял?
– Так точно, Юрий Васильевич! – Мальцев вышел из автомобиля.
В понедельник Александру удалось остаться один на один с Беловым.
– Тебе нравится крепкий табак. – Неожиданно спросил он.
– Ага! – ответил Мальцев.
– Мне тоже. Ты, говорят художник? – поинтересовался Белов.
– Ри-рисую. – Вздохнул Александр.
– Меня зовут Пётр. – Белов подал ему свою руку.
– А-александр! – пожал её Мальцев.
– Ты сам откуда будешь, Александр?
– Из Ле-ленинграда. Из Питера.
– Красивый город. Мечтал побывать, но увы… А где жил? – выспрашивал почему-то Белов.
Мальцев начал рассказывать о Питере. О своём родном городе он знал много.
Белов с интересом слушал. Задавал вопросы. Было очевидно, что ему было очень интересно, несмотря на сильное заикание своего собеседника.
Репетиции проводились по вторникам, четвергам, субботам и воскресеньям. В эти же дни приходили и Николай Алексеевич и Никита.
Мальцев же работал в клубе каждый день до 22.00 часов. Он не брился. Появлялся в одних и тех брюках и пиджаке. Надевал фартук и начинал трудиться. Когда не было Белова, он выходил во дворик сам один-два раза и курил, не затягиваясь.
Когда закрывали клуб Александр шёл пешком, тщательно проверяясь, кварталов восемь до того места, где оставлял автомобиль. Затем ехал в свою контору на улице СарандИ. Переодевался, работал с финансовыми документами, которые оставляли ему все бригадиры и в час ночи возвращался домой.
С Беловым Мальцев разговаривал о погоде. Рассказывал о фруктах, которые ему нравятся, о трудностях, которые он испытывает в в изучении испанского языка. Когда во дворике вместе с ними находился ещё кто-то, Александр просто стоял рядом и молча курил.
В субботу декорация была уже готова, и её поместили на сцену. Все заахали и заохали. Сцена сразу же изменилась. Теперь это был большой деревянный дом с широким окном, из которого виделась река.
– Ой, как вы прекрасно рисуете, Александр! – неоднократно повторила Наталья.
Белов похлопал Мальцева по плечу:
– Молодец! Талант! – с искреннем восхищением сказал он.
Александр Александрович долго жал Мальцеву руку, а потом извиняющимся тоном попросил:
– Александр, у нас остаётся ещё целая неделя до премьеры спектакля, вы смогли бы ещё сделать одну какую-нибудь декорацию? Самую простую? Краски и полотно я для вас добуду.
– Да, Ко-конечно! – тоскливо согласился Мальцев.
К Александру подходили и восхищались его работой и другие люди, занятые в спектакле.
Он всех благодарил и, якобы от волнения охватившего его, очень сильно заикался.
Теперь Мальцев вместе со своими помощниками рисовал на полотне забор, за ним высокий деревья и часть крыши дома.
«Работы очень много, – грустно думал Александр, – ну что теперь поделаешь? Надо закончить, здесь, и не только с декорацией».
Белов почему-то проникся к Мальцеву каким-то уважением. Они теперь разговаривали о живописи, о художниках. В основном говорил Александр, а Белов с неподдельным интересом слушал.
Как-то в один из дней Пётр неожиданно спросил:
– Александр, а ты воевал?
– Ага. – Вздохнул Мальцев.
– А где? – начал уточнять Белов.
– По-пограничником я был. В пе- первый же день в плен по- попал, ну а по-потом… – Александр потупился и замолчал.
Больше на эту тему Белов не говорил.
Мальцев устал. Ведь приходилось заниматься своим бизнесом, а затем, каждый день, с 16 до 22, а иногда до 23 часов, рисовать декорации для спектакля «Бесприданница» в Доме белых русских. Спал он не больше четырёх часов в сутки.
«Хорошо, что хоть Бессон меня не дергает! Наступило временное «оперативное» затишье». – Радовался Александр.
