Пётр – родной сын моего отчима, Фёдора Васильева, правой руки Пахана – Олега Смирнова, а я… всего лишь «жалкое ничтожество», незаконнорождённая дочь Марии, которую она нагуляла от мужа.
Брат, конечно, попытался убить меня. Выстрел пронзил мою ногу, разрывая плоть, оставляя за собой жгучую боль. Я упала на холодный бетон, мир вокруг закружился, а кровь, стекая по ноге, казалась густой, тягучей и чёрной, как моя собственная безнадёжность. Но что-то отвлекло Петра, и он скрылся, прежде чем появились солдаты, а затем и сам Доменико.
Однако даже в тот момент, когда я погружалась в пучину боли, я видела взгляд Доменико, его тёмные глаза, обычно холодные и властные, были искажены чем-то непонятным. В них я разглядела не только гнев, но и что-то ещё… боль? Страх? Сожаление? Но была ли это реальность или игра моего воображения? Я не знала.
Но сейчас я уверена, что Доменико просто отмахнулся от меня. Я стала проблемой, которую нельзя уничтожить, но и не хочется держать рядом. Я понимала его логику. Я была как шип в его ботинке, который не давал ему спокойно идти по жизни. Я была не той женщиной, которую он хотел видеть рядом с собой.
Точно так же и члены моей семьи отмахнулись от меня. После того как Фёдору прислали конверт с моими обнажёнными фотографиями в постели с мужчиной, отчим выгнал меня из дома и запретил общаться с матерью, сделав меня изгоем собственной семьи.
Я чувствовала себя брошенной и преданной всеми, кто когда-то был мне дорог. Словно я превратилась в ненужную вещь, от которой все поспешили избавиться. Тяжесть этого осознания давила на меня, словно гигантский валун, грозящий расплющить. Я задыхалась от боли и одиночества, тонула в безысходности, не видя ни проблеска надежды.
Но для меня это было не ново. Всю мою жизнь ко мне обращались как к мусору. Я была недостойна любви, счастья, жизни. Я помню, как в детстве, когда к нам приходили гости, я вынуждена была притворяться домработницей. Как меня заставляли прятаться, чтобы никто из членов Братвы не узнал о моём существовании, о предательстве матери.
Я проводила свои дни, запертая в четырёх стенах, училась с репетитором, сводя общение с людьми к минимуму. Мир за пределами нашего дома казался чужим, враждебным, и я не могла найти в нём ни одного уголка, где бы я чувствовала себя в безопасности.
Потому что, взглянув на моё лицо, можно точно сказать, что я не дочь Фёдора. Как говорила мама, в очень редкие моменты проявления её любви ко мне, я абсолютная копия отца. Но вот так загадка, я до сих пор не знаю, кто этот человек.
Только вот в чём дело. Я не была виновата в том, что Мария изменила Фёдору, так же как и в том, каким образом были сделаны эти фотографии. Один раз мне удалось сбежать тайком из дома, и я отправилась в клуб, где меня накачали наркотиками и жестоко изнасиловали. Я пыталась объяснить это отчиму, но он даже слушать меня не стал.
Однако это событие стало отправной точкой для последующих ужасных происшествий, из-за которых я оказалась в рабстве. Я быстро вытеснила те воспоминания, как ненужные вещи, выталкивая их из сознания. Мне нельзя было сломаться снова. Потому что, когда дело касалось крошечной девочки с пшеничными волосами и глазами цвета васильков, моё сердце разбивалось на миллион маленьких кусочков.
Я закрыла веки, не в силах противостоять тому внутреннему вихрю, который обрушился на меня с новой силой. Мне казалось, что я подобна растению, вырванному из тёплой, заботливой почвы и брошенному на мёртвую землю – без шанса на выживание. Надежда казалась чем-то недостижимым, но в глубине души я понимала, что у меня нет выбора. Я была жертвой своей судьбы, и мне нужно было принять это. Я должна была найти в себе силу, чтобы выжить, чтобы не сдаваться.
Какой-то странный шум привлёк моё внимание, возвращая в реальность. Я осторожно приподнялась на кровати и огляделась вокруг. На прикроватной тумбочке я заметила мобильный телефон, который в данный момент разрывался от звонка. Осторожно протянув руку, я взяла трубку и увидела незнакомый номер. Внутри меня всё сжалось от страха.
Я с трудом набрала воздуха в лёгкие, а пальцы дрожали, когда я нажимала на кнопку ответа.
– Алло? – произнесла я еле слышно.
– Настя… Как ты себя чувствуешь? – прозвучал мягкий, бархатный голос с лёгким итальянским акцентом.
В этот момент сердце моё замерло. Доменико…
– Нормально… ну учитывая обстоятельства. – с трудом выдавила я.
– Хорошо. – его тон был ровным, почти дружелюбным. – Я рад, что ты пришла в себя. И мне жаль, что я оставил тебя, но у меня важная встреча завтра с другим… – он запнулся на мгновенье, как будто подбирал слова. –… боссом.
– Ооо. Понятно. – выдохнула я, понимаю, что он говорит о главе другой преступной организации. Насколько я слышала, в Италии кроме Коза Ностры, есть ещё Каморра и Ндрангета. Но они вроде бы были на стадии войны между собой.
Я представила себе этого «другого босса». В моей голове всплыл образ безжалостного человека, готового на всё ради власти и денег. И я не могла представить, что с Доменико случиться что-то плохое.
