– Да… – прошептала я, чувствуя, как краснеют мои щёки.
– Не стоит смущаться. – произнёс он, и в его голосе послышалась усмешка. – Давай лучше присядем. Тебе наверняка ещё сложно ходить. Врач сказал, что ты идёшь на поправку?
Доменико галантно протянул мне руку. Я заколебалась на мгновение, но всё же вложила свою ладонь в его тёплую, сильную руку, чувствуя, как от его прикосновения по моему телу разливается волнующее тепло.
– Да, всё не так плохо. – кивнула я, позволяя ему усадить себя за изящный столик из кованого железа, стоявший в тени пышного куста глицинии.
Доменико занял место напротив, не сводя с меня взгляда. Вскоре в саду появились слуги с подносами, полными изысканных блюд. Я с удивлением наблюдала, как Доменико, непринуждённо, но твёрдо отдавал распоряжения слугам, и его властная аура, казалось, пронизывала всё вокруг. Но при этом я больше не чувствовала того леденящего страха, который сковывал меня ещё несколько дней назад. Рядом с ним я ощущала странное, необъяснимое спокойствие.
– Ты голодна?
– Немного. – призналась я, смутившись под его пристальным взглядом.
– Тебе нужно хорошо питаться, чтобы быстрее восстановить силы. – произнёс он, жестом предлагая мне попробовать что-нибудь из предложенного. – Здесь всё очень вкусно, Лукреция прекрасно готовит. Особенно равиоли с трюфелями.
Я не стала спорить, взяла с тарелки кусочек сочной дыни и поднесла ко рту. Фрукт таял во рту, оставляя сладкое послевкусие.
По началу завтрак проходил в напряжённом молчании. Я рассеянно ковыряла вилкой салат из морепродуктов. Доменико тоже ел мало, сосредоточенно изучая какие-то бумаги, которые принёс один из его людей. Его лицо, суровое и непроницаемое, ничего не выражало, и всё же я чувствовала на себе его взгляд, тяжёлый, изучающий, от которого по телу бежали мурашки.
– Тебе нравится вид? – неожиданно спросил он, жестом указывая на раскинувшийся за террасой сад.
– Да, очень красиво. Никогда не видела столько цветов…
– Ты уже успела осмотреться? – Доменико отложил бумаги в сторону и откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди.
– Да, Лукреция показала мне дом.
– И как тебе? – он приподнял бровь, наблюдая за моей реакцией.
– Кто? Дом или твоя домоуправляющая?
– И то и другое. – уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке.
– Здесь просто потрясающая… А Лукреция… – я запнулась, не зная, как точнее описать свои впечатления. – она… интересная.
– Это точно. – усмехнулся Доменико. – Она управляет этим домом железной рукой.
– У неё это хорошо получается. – ответила я, не зная даже, что еще сказать или как продолжить разговор, но у Моррети видимо не было такой проблемы.
Он наклонился вперёд, и оперевшись локтями о стол, попросил:
– Настя, расскажи мне о себе.
Его вопрос застал меня врасплох. Я вздрогнула, чуть не выронив вилку. Что я могу рассказать ему? И как не сболтнуть лишнего? Хоть я и не чувствовала себя с ним больше в опасности, но не была уверена в его реакции на правду о моей жизни.
– Что ты хочешь знать? – тихо спросила я, избегая его взгляда.
– Всё. – просто ответил он, и в его глазах загорелся огонёк любопытства. – Но я понимаю, что мы мало знакомы, и ты не готова делиться со мной чем-то личным, – он сделал паузу, как будто подбирая слова. – тем более болезненным. Но расскажи мне о своей семье, увлечениях, мечтах… И чтобы было честно, я тоже отвечу на твои вопросы. – добавил он мягче. – Наверняка у тебя их накопилось немало.
Я глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. Его искренний интерес и обещание открыться самому немного ободрили меня.
– Ну… в моей жизни не было ничего такого интересного, чтобы делиться этим. – начала я осторожно. – Разве что… у меня есть дочь.
Слово «дочь» сорвалось с моих губ, прежде чем я успела осознать это, но я не пожалела об этом. Было так приятно поговорить с кем-то об этом, впервые за долгое время. Да и что-то внутри подсказывало, что мужчина передо мной не использует эту информацию против меня. Ну и добраться до неё он в любом случае не сможет. Никто кроме НЕГО не знает где моя дочь.
Доменико замер. Серебряная вилка, которую он только что поднёс к губам, выпала из его руки и со звоном упала на каменную плитку террасы. В его глазах промелькнул целый вихрь эмоций – удивление, недоверие, и ещё что-то неуловимое… тревога?
– Дочь? – хрипло переспросил он, и его голос дрогнул, впервые выдав его неуверенность. – Сколько ей лет? Где она?
– Ей четыре. Она… со своим отцом.
– Ты скучаешь по ней? – спросил Доменико, и в его голосе прозвучало что-то, похожее на сочувствие.
– Очень. – в уголках моих глаз защипало от слёз.
– Но почему ты не с ней и как оказалась тогда в… – начал Доменико, но договорить он не успел. Его прервал резкий звонок мобильного телефона. Моррети, чертыхнувшись себе под нос, быстро вытащил смартфон и, бросив на экран взгляд, мгновенно преобразился. Его лицо, секунду назад выражавшее интерес и едва пробивающуюся нежность, стало жёстким, непроницаемым, как маска, скрывающая все эмоции. Но я успела заметить, как на долю секунды сжались его челюсти, а в глубине его глаз вспыхнул хищный, опасный блеск.
