Когда мы приехали в ресторан, администратор, рассыпаясь в приторно-сладких приветствиях, проводила нас к уединённому столику в глубине зала, скрытому от посторонних глаз. Доменико обменялся несколькими короткими фразами с администратором на быстром, мелодичном итальянском, и та, бросив на меня оценивающий взгляд, полный любопытства и едва скрываемой зависти, исчезла, оставив нас наедине.
– Итак, о чём ты хотел поговорить? – спросила я, когда мы остались одни. Мои нервы уже были натянуты до предела, и я с трудом сдерживалась, чтобы не засыпать его вопросами.
– Давай сначала позавтракаем. – ответил он, и его губы тронула лёгкая улыбка. – Ты, наверное, голодна.
Его слова вызвали у меня раздражение. Сейчас мне было совсем не до еды! Мысли вихрем носились в голове, предчувствие чего-то важного, возможно, даже опасного, не давало мне покоя. Но я сдержалась и, сделав над собой усилие, кивнула, стараясь скрыть своё нетерпение.
– Хорошо.
Пока официант сервировал стол, между нами повисло напряжённое молчание. Я нервно теребила край белоснежной салфетки, чувствуя на себе изучающий взгляд Доменико, который, казалось, мог прочитать мои мысли, даже если я сама их не озвучивала.
– Расслабься, cara. – сказал он, мягко улыбнувшись. – Я не съем тебя. По крайней мере, не сейчас.
Его слова и эта неожиданная, почти игривая интонация немного разрядили обстановку. Я невольно улыбнулась в ответ, хотя всё ещё ощущала, как сердце бешено колотится у меня в груди.
– Просто… я немного нервничаю. – призналась я. – Ты сказал, что у тебя важный разговор.
– Да. – он кивнул, сделав глоток воды. – Но я хочу перед этим насладиться едой… и твоим обществом. Между нами всё началось… не совсем обычно. Не так, как у нормальных людей. Так почему бы нам не воспользоваться возможностью побыть наедине… без каких-либо обязательств? Просто ты и я. Пара на свидании.
В этот момент официант принёс нашу еду – ароматную фриттату с трюфелями, источавшую божественный запах, хрустящие круассаны и крепкий, бодрящий кофе. Несмотря на волнение, я почувствовала, как просыпается аппетит. Доменико, заметив это, довольно улыбнулся.
Мы начали завтракать, изредка перебрасываясь короткими фразами, ни о чём. Я старалась сосредоточиться на еде, насладиться вкусом, ароматом, но мысли, словно назойливые мухи, всё время возвращались к предстоящему разговору.
Что такого важного хотел мне сообщить Доменико? Это как-то связано с нами?
От этой мысли мои щёки невольно вспыхнули, и я поспешно сделала глоток обжигающего кофе, надеясь скрыть смущение.
Заметив мой румянец, Доменико отложил вилку и, накрыв мою руку своей тёплой ладонью, произнёс:
– Я много лет жил в этом мире, Настя. Видел столько грязи, предательства, боли… И, честно говоря, просто разучился верить в чистоту, красоту, добро… Но потом… появилась ты, и всё изменилось.
Я подняла голову и посмотрела на него. В его глазах, таких глубоких и выразительных, не было ни капли лжи, ни тени притворства. Только… нежность.
– Доменико… ты слишком добр ко мне… – прошептала я, опустив веки. Слова застряли в горле. От переизбытка чувств у меня защипало в глазах.
– Нет, cara, я говорю то, что думаю.
Вдруг резкий звонок его мобильного телефона нарушил атмосферу нашего уединённого завтрака. Доменико, нахмурившись, достал смартфон из внутреннего кармана пиджака. Взглянув на экран, его лицо помрачнело, брови сошлись на переносице.
– Прости, я должен ответить, это важно.
– Да, конечно. – мягко улыбнулась я, стараясь скрыть, что внутри всё сжалось от неприятного предчувствия.
Доменико нажал на кнопку и коротко бросил в трубку:
– Слушаю.
Я осталась наедине со своими мыслями и завтраком, который вдруг потерял всякий вкус. Аппетитные ароматы трюфелей и кофе казались теперь приторными и навязчивыми. Стараясь не обращать внимания на обрывки доносящегося до меня английского, я принялась рассеянно разглядывать ресторан, пытаясь отвлечься.
Зал был оформлен в классическом стиле – тяжёлые портьеры, белоснежные скатерти, массивная мебель из тёмного дерева. На стенах висели картины, изображающие идиллические пейзажи Тосканы.
Публика, как и полагается заведению такого уровня, была респектабельной – мужчины в дорогих костюмах, женщины в элегантных платьях. За соседним столиком расположилась шумная компания, оживлённо обсуждавшая какую-то сделку, их голоса сливались в неразборчивый гул. Молодая пара, сидевшая у окна, нежно ворковала, не обращая внимания ни на кого вокруг, их глаза светились счастьем и беззаботностью. А вот одинокий мужчина за дальним столиком, нервно поглядывая на часы, явно кого-то ждал, его лицо выражало смесь нетерпения и тревоги.
Я наблюдала за ними, как за актёрами на сцене, пытаясь отвлечься от гнетущего предчувствия, которое с каждой секундой становилось всё сильнее. Но обрывки разговора Доменико, доносившиеся до меня против воли, приковывали моё внимание. Его голос, обычно такой мягкий и бархатистый, ласкающий слух, становился всё жёстче и резче.
