Его уставшие ноги шагали дальше. Туда, где было начало его пути, но только этажом выше. Проходя мимо огромного количества пыльных архивов и подобия библиотек, он всё же думал лишь об одном, никак не желая заглядывать хотя бы в одну из таких комнат, где могло быть его спасение и возможно спасение всех остальных. Что-то, по ощущениям очень тяжелое и сложное, вело его куда-то туда, в место, где все эти чувства повернутости ума лишь увеличивались. Всё так же, моментами закладывало уши и дыхание, освежая в нем самый настоящий инстинкт самосохранения, то и дело молча останавливающий его во многих серых местах, без каких-либо пояснений. Идти дальше – это были те слава, которыми он мог спасать себя. Это Рома произносил внутри себя через силу, воображая различные планы по спасению бригады, либо же ощущение понимая слов отца Михаила про его трусость. Даже само место, казалось, в такие моменты ослабляло свое необъяснимое поле, давая шанс идти дальше, неся на своих плечах чистую голову.
Когда Рома подошел к лестнице, то каким-то странным ощущением почувствовал, что за ним кто-то следит. Это было примерно так же, как и тогда в плену у «Белых», в том самом сне, где на него смотрели все, но когда он глядел на них, то ощущалось, что все они никак не смотрят именно в его сторону. Он резко повернул свою голову в сторону города и сразу же увидел, как в открытом окне одной из машин, прямо на него падает луч света. Уже через пару секунд его не было. Окно закрылось, а вместе с ним, видимо, и спрятался тот самый военный, который через какой-то прибор наблюдал за ним, пока он шел вдоль застекленного коридора. Если они следили за ним, значит, это место на самом деле было не простым. Навряд ли кому-то в голову пришла бы идея следить за узниками, которые просто пытаются раздобыть какую-то бумажку. Здесь точно что-то было не так.
Одиноко, он медленно спускался вниз, стараясь как можно аккуратнее обступать странные дыры в полу и непонятные горы серой пыли, мертво лежащей на бетоне. Больше всего не хотелось, чтобы ветер вдруг в какой-то момент задул внутрь, поднимая всё то, что так сильно и страшно было похоронено здесь.
Внизу, уже на знакомом месте, присутствие чего-то необычного было таким сильным, как никогда раньше. Ощущение давления казалось очевидным. Рефлекторно, словно полагаясь лишь каким-то инстинктам, он просто следовал куда-то в сторону Литейного моста, то есть шел на другой конец здания, напротив. Шагая прямиком за ощущениями, в один из робких шагов его тело внезапно остановилось, буквально, ничего с ним не делая. Что-то просто затормозило его, заставляя думать ещё сильнее. Посмотрев в сторону, он осторожным взглядом смотрел на темную комнату за проломленной дверью, в которой где-то в необъяснимом далеке виднелся странный свет. Вопреки его проснувшемуся страху, что-то вело прямиком туда. Ноги медленно и аккуратно заходили внутрь, в темноту, видя лишь всё то же свечение в кромешной тьме. Самым странным и непонятным была площадь всего этого. Визуально, она выглядела в разы больше самого дома, тем более, он заходил в неё уже на конце, либо начале, чьи комнаты вдоль этого коридора через примерно двадцать метров уже упирались в тупиковую стену.
Прошло примерно несколько минут, как он шагал к тому свету, но почему-то никак не был ближе. Иллюзия, казавшаяся бесконечной, лишь только сильнее нагоняла на него ощущение безысходности и безумия, одномоментно переключающаяся этим самым полем, которое становилось лишь больше и затягивало его в себя, как что-то невероятное. Когда же тело прошагало ещё метров сто, то в какой-то момент удалось уловить ошибку. Ту самую вещь, которую Рома просчитал в этом чувстве. Она заключала в том, что через каждые примерно двадцать шагов небольшой гравитационный гипноз исчезал на пару секунд и приходилось идти куда с более тяжелой напряженностью. Именно в один из таких моментов, когда чувства полного безумия было больше, чем геройства и храбрости, он резко дернулся назад, принявшись бежать. Он бежал, что ещё оставалось сил, теперь лишь имея страх спотыкнуться, упасть и потеряться в неизведанной тьме. После тех самых двух секунд бегство вдруг стало ощущаться для него ещё с еще большей тяжестью, почти моментально забрав последние силы. С дикой болью он пытался устоять на ногах, боясь повернуться назад. Уже через какое-то время его тело вновь тащил тот самый непонятно-яркий свет, затягивая в свою неизвестность.
