– Мне ничего не нужно, – с полной, для них обоих, неожиданностью протяжно произнес лежащий настоятель. – Рому…, -тяжело вытянул он. – Забери его с собой. Помоги ему. Не оставляй здесь.
– Что? Миша, нет. Куда я его с собой возьму? Да его быстрее со мной прибьют, чем без меня.
Отец Михаил всё так же спокойно лежал, смотря своему старому товарищу прямо в глаза, впиваясь в них как можно больше.
– Миша, ну сам подумай, как ты это себе представляешь? Я ему посоветовал идти к Печерской губе. Там его должны приютить. В том месте ещё такие же, как и вы, люди есть. Ладно, я ему даже пистолет свой отдам, – оживленно и суетливо говорил Серега, по взгляду которого было предельно ясно, что он никак не хочет брать с собой кого-то лишнего.
– Возьми, прошу тебя, – снова повторил отец, перенеся свой взгляд на Рому и останавливая свои глаза на нем пару секунд. – Попробуй там поищи свою путь, брат мой. – Прозвучало это теперь в его скрытную и совсем молчаливую сторону.
Эти слова обдавали Рому одновременно холодным и горячим потом, который, как ощущалось, убивал внутри его души последние живые надежды на здоровье настоятеля.
Серега резко взял его за руку и отвел всё в тот же, темный угол, подальше от отца Михаила. Тот не особо боялся услышать сейчас ещё что-то более угнетающее, понимая, что самое страшное для него уже почти случилось.
– Слушай, ты пойми, я тебя в принципе взять то могу, но скорее всего, ты долго не протянешь. Ты же ведь, наверное, автомат в руках никогда и не держал. Поверь мне на слово, не нужно тебе к нам. Пожалеешь потом, точно говорю.
Он сейчас даже не смотрел в Серегины возбужденные глаза, уставившись лишь куда-то в сторону алтаря своим пустым, где-то витающим взглядом. Очевидно, ему сейчас было не до этого, вот только высказывать высокому дядьке его безразличие к этому выбору почему-то не очень хотелось.
Они простояли в такой тишине примерно минуту, видимо, вместе не зная, что ещё можно было сказать, и в какой-то момент Серега просто двинулся к отцу, наверное, придумав в оправдание что-то ещё. Рома спокойно смотрел куда-то туда ровно до того момента, пока не понял, что Серега уже как несколько секунд, стоял где-то там в полной тишине ничего не говоря. Страх стал окутывать его ещё больше и жуткие мысли в голове начинали развиваться быстрее, чем он сам думал обо всём этом. Не хотелось даже поворачиваться. Его тело просто не могло этого сделать, как бы он сам и не пытался переубедить свой мозг, что это нужно и от этого никуда не деться. Вдруг чья-то рука спокойно легла на его плечо, резким испугом останавливая его дыхание и парализовав его в полной тишине, пытаясь не слышать того, что может быть сейчас сказано.
– Пойдем…попрощаешься… – тихо, без каких-либо эмоций, бурлящих внутри него ещё минуту назад, сказал ему уже знакомый голос.
Он развернул его и обняв, повел к тому самому месту, где немного трещали дрова в печи а рядом лежал настоятель, закрыв, видимо, уже навсегда свои необычные и самые добрые глаза в этом сером мире.
В этот момент по нему пробежалось очень непонятное и довольно жуткое ощущение. Казалось, что теперь, его будто бы отсоединили от семьи и он остался один. Ему сразу вспомнилось похожее чувство, когда мама оставляла его у своих друзей, сама иногда пропадая на несколько дней и иногда даже недель. Это ощущение потерянности и полного одиночества было, пожалуй, одним из его, как понималось даже сейчас, очень большим страхом. Осознание того, что отца Михаила больше нет, никак и не под каким предлогом не лезло в голову. В момент, когда он ещё пытался представить себе, что это лишь очередной, плохой сон, Серега снова прижал его к себе, будто бы своим теплом пытаясь хоть немного поддержать этого молодого паренька в грязной и потрепанной рясе. Тогда-то к нему ещё сильнее стало приходить это мрачное понимание всей происходящей реальности. Было по-настоящему страшно.
После недолгих соображений они вдвоем решили похоронить его, пока товарищ отца не ушел, ведь одному ему было бы почти невозможно что-либо сделать с таким большим телом. Вытащив его наружу и вдохнув хоть немного прохладного воздуха, Рома, как-то неожиданно быстро пришел в себя, почти сразу решив, что похоронить настоятеля около той самой лавочки, на которой он обычно всегда любил проводить своё свободное время. Теперь, этого времени, как казалось ему, у него будет предостаточно и лишь в этом месте, он будет чувствовать себя лучше всего.
