Это ее рассердило, на лице обозначилось неудовольствие. Ничего не говоря, она выдернула свои горячие маленькие ручки из-за моей поясницы и отгородилась ими от меня, да еще с силой оттолкнула и энергично отстранилась сама, пытаясь отделиться от меня подальше. «Букашка захотела раскачать большое дерево, да не рассчитала силы», — промелькнула поговорка в моей голове. Легко сказать, а вот попробуй сделать. Действительно не знает свои возможности. Про себя я забавлялся этим, на короткое время забыв об опасности, которая оставалась за окном вагона в виде «сфинкса» и нескольких сот бойцов.
Вдруг поезд резко дернулся и медленно пошел назад.
В вагоне по-прежнему стояла гробовая тишина.
— Все пропало, нам нечего думать о Пекине! — сказала она как бы самой себе, многозначительно глядя на меня и давая понять, что она крайне недовольна мною.
В этот момент я наконец осмелел и что есть силы закричал:
— Мы решительно поддерживаем революционных боевых друзей из Чанчуньской коммуны!
Вслед все, кто был в вагоне так же громко прокричали:
— Мы решительно поддерживаем революционных боевых друзей из Чанчуньской коммуны!
Потом уже кричал весь поезд:
— Мы решительно поддерживаем революционных боевых друзей из Чанчуньской коммуны!
Один из бойцов, стоявший на перроне, взмахнул сигнальным фонарем, и поезд остановился. Есть надежда! Обрадовавшись, я стал выкрикивать все приходившие мне в голову лозунги:
«Учиться у боевых революционных друзей из Чанчуньской коммуны!». «Привет боевым революционным друзьям из Чанчуньской коммуны!». «Клянемся до конца жизни вести борьбу вместе с революционными боевыми друзьями из Чанчуньской коммуны!». «Вместе к победе!».
«Чанчуньская коммуна велика и могуча! Чанчуньская коммуна легко сметет с лица земли любую силу!».
«Да здравствует, да здравствует, да здравствует Чанчуньская коммуна!». Ну и льстил же я им, ну и мудрствовал, чтобы добиться расположения. Весь вагон, весь поезд следом за мной орали то же самое.
В обстановке наступил переломный момент.
Шух! Шух! Шух!
Несколько сот бойцов Чанчуньской коммуны с дубинками в руках, в ивовых касках, как бы повинуясь беззвучной команде, ровными рядами на три шага приблизились к поезду, дружно подняв руки, отдали честь. Они тотчас как бы стали специальной стражей по нашей защите или почетным караулом, приветствующим нас.
Снова заговорил «сфинкс», мужской голос, в котором недавно чувствовалось величие и непоколебимая твердость, сменился на женский голосок, полный героики, пафоса и энтузиазма:
— Самые, самые любимые боевые соратники хунвэйбины! Большое вам спасибо за поддержку Чанчуньской коммуны! Революционная справедливость на нашей стороне... и на вашей! Марксистская истина на нашей и вашей стороне! Отправляйтесь в Пекин на смотр, проводимый многоуважаемым председателем Мао, сообщите красному солнышку о нашей преданности. Великое революционное шествие в эту ночь, в этот момент соединили вместе наши сердца! Красный дождь по нашему желанию превратится в водяной вал, зеленые горы обратятся мостами! Рядом с тонущими кораблями поднимутся тысячи новых парусов, вместо больных деревьев вырастут десятки тысяч Дереьев и Весен. А теперь давайте вместе громко провозгласим следующие лозунги:
«Да здравствует революционное великое шествие!».
«Все истинные левые хунвэйбины, объединяйтесь, доведем до конца великую пролетарскую культурную революцию!».
«Разгромим «небесных»! разгромим, разгромим! Решительно разгромим!!».
«Разгромим «земных»! Разгромим, разгромим! Решительно разгромим!!». Все ясно! Оказывается они поклялись вести до конца жизни борьбу с «небесными» и с «земными»! Если бы я, проявив инициативу, высунулся с выкрикиванием призывов и ошибся, то нам без сомнения пришлось бы испытать массу неприятностей.
Еще не так давно город Чанчунь и Чанчуньская коммуна были под единым управлением. Теперь там уже верховодили три противостоящих главаря, готовых перевернуть небо и опрокинуть землю. Возможно, когда мы будем снова проезжать Чанчунь, возвращаясь со смотра у многоуважаемого председателя Мао, у них будет такая же обстановка, какая была в эпоху Воюющих царств.
Когда прекратились выкрики лозунгов, которыми с энтузиазмом руководила героиня, бравые рыцари опустили свои дубинки, в каждое окно вагонов стали забрасывать листовки, наказывая, чтобы мы ради них отвезли их в Пекин и разбросали по всем улицам столицы. Они крепко и горячо пожимали руки тем, кто стоял у окон, выражая чувства нежелания расставаться с боевыми друзьями, отправляющимися в дальний поход.
— От нашего имени передайте многоуважаемому председателю Мао наши пожелания вечного долголетия!
— Возьмите эту повязку хунвэйбина Чанчуньской коммуны и прикрепите на рукав многоуважаемого председателя Мао!
— Передайте руководителю Центрального комитета по делам культурной революции нашу непоколебимую волю к борьбе, скажите, что бойцы Чанчуньской коммуны клянутся до конца жизни сосуществовать с городом Чанчунь.
