Из Болгарии привозила утятницу из жаропрочного стекла, испугалась и подарила её Наташе. Чугунные сковородки сохранились в бабушкиных времён. А эмалированную утятницу я использую на все 100% и по сей день.
Маленькая эмалированная детская мисочка, из которой я ела манную кашку, синяя в горошек, с большущей дыркой по середине, стоит у раковины, как память о детстве.
Часто за готовыми обедами, когда мне было лет 7-8, я ходила с судочками в столовую на втором этаже здания в Чудовом переулке. На первом были курсы иностранных языков и директриса Надежда Александровна говорила: «Такая малюська, под столом ещё ходит, а уже за обедами пришла». И на трамвайчике № 42 или пешком я возвращалась домой, да и по лестнице надо было поднять всё это на 4-й этаж. Этот дом сломали, а на этом месте потом построили гимназию рядом с метро станция «Парк культуры». Столовые вытиснились «Кулинариями» – это уже было ближе к дому, на Плющихе. В «Кулинарии» были бифштексы и ромштексы, свиные отбивные, люля-кебабы и котлеты по-Киевски, а не гамбургеры, чисбургеры и стейки.
Когда открылась прачечная на Малой Пироговской, понесла я туда две простыни и два пододеяльника. Воглые принесла домой и решила их прополоскать. Серая взвесь отбила мой порыв. Всегда стираю сама.
За семечки или воблу могла глотать рыбий жир. Тогда всех детей лечили от рахита. А фурункулы подмышкой лечили пивными дрожжами. Ходила с бидончиком за ними на Хамовнический пивной завод.
Мой любимый врач, Александр Львович Мясников, часто вспоминает о деде, отце своей матери. А вчера – о советском прошлом. Вот и перекликнулись мы с ним в воспоминаниях: о рыбьем жире (с какими уговорами мама заставляла меня выпить эту ложечку…), о гематогене, который мы принимали за шоколад, о салате «Морская капуста», о консервах рыбных самых дешёвых «Камбала», о свиных мозгах, замороженных и самых дешёвых (а теперь эти мозги подают в самых фешенебельных ресторанах, как деликатес). Никакого свежего мяса никогда не было, мы покупали уже порубленные куски мороженного мяса. 90 копеек стоило замороженное мясо кита. На каждом углу были «Столовые», «Кулинарии», «Кафе», «Парикмахерские», «Булочные», «Бакалеи», «Пельменные»…
«В Столешниковом переулке были две кофейни: француза Лефенбенрга в доме № 8, в которую я любил заходить» (Мариенгоф). Я специально ездила туда в самый лучший кондитерский магазин Москвы (бывшей кофейне Цумберга в доме № 6) и покупала фирменную «картошку» и пироженое «Наполеон», которые пекли в этой пекарне… Иных уж нет, а другие далече. А рядом, уже в юности, я заходила в букинистический магазин «Медицинская книга», когда нужны были книги по генетике. А на углу Столешникова был 2-х этажный старинный Доходный дом Е.А.Обуховой и Оболенского. Впоследствии его надстроили и организовали книжный магазин на двух нижних этажах с внутренней лестницей.
Почтовые ящики висели на каждом столбе и на каждом углу. А теперь все переписываются по электронной почте. Наступил цифровой век. Потом возникли «Шоколадницы», «Блинные», «Кофейни»… А теперь огромные «Перекрёстки», «Ашаны», «Пятёрочки», «Ленты», «Глобусы» и проч. До них надо ехать либо на личном, либо на общественном транспорте. Когда-то ходили только с авоськами, потом с хозяйственными сумками-мешками, потом с иностранными полиэтиленовыми пакетами, украшенными красивыми картинками. А теперь – рюкзаки за спиной, сумки на колёсиках, и багажник в машине.
У мамы всегда от малого гемоглобина возникали фурункулы, даже резали. Как мне было жалко её. На следующий день надо было печатать. Я всегда называла её птицей Фениксом, из огня возрождалась.
Под Новый год я попала в Морозовскую больницу. Помню, как переживала, что не успела сдать домашнее сочинение по «Муму» Тургенева. И ещё как мы наряжали еловую веточку и окна палаты снежинками, вырезанными из фантиков и папиросной бумаги, которую принесла мама. Эта больница была построена меценатом из купеческой династии Морозовых. Алексей Викулович Морозов в 1900 году принял решение о строительстве больницы для детей из малоимущих семей. В честь него больница и названа Морозовской.
Голову мыли с керосином, т.к.часто находили гниды вшей. Друг от друга в школе заражались. А клопов в доме было! И в диване, и за рамами картин, и бессмысленно было бороться, т.к.приползали по щелям и дымоходам от соседей. А тараканы ползали по лестницам! У нас в полуподвале жили люди. В кухне был мусоропровод. Приходилось работать с кипятком. Всё бесцельно. А потом общей дезинфекцией и ликвидацией мусоропровода добились полной чистоты. Пока не зацементировали под лестницей, пели сверчки.
На лето мама, если не могла достать путёвку в пионерский лагерь, отправляла меня к молочнице из Внукова (тогда это была деревня, аэропорта не было). Она приносила молоко всей Плющихе, а летом мы у неё покупали охапки сирени. Дом жёлтого цвета двухэтажный с деревянной лестницей в ряду таких же домов. За домом – сарай, в котором держалась корова.
