Сноска из письма Иды Юльевны (Витиной мамы) в Москву: «Очень и очень большое спасибо за всё присланное, всем угодили как нельзя лучше. Из отреза я шью себе пальто демисезонное. Роза Мироновна, ваши пирожки были чудесны и поразили нас своей давно невиданной белизной. За всё, за всё спасибо».
Витя – Оле: «Маме и папе я много рассказывал о нашем с тобой дружном житье, о Любе (оказывается, тётя Лена (Елена Юльевна) напела им целые дифирамбы нашим с тобой идеальным отношениям!). Смотри, Котька, не подкачай. Вечером поздно уехал, получил плацкарту и великолепно продрыхал до Минвод. Сегодня утром ввалился в Кисловодск. Всем привет. Поцелуй Муху (бабушку) и тётю Лену. Мой адрес: Кисловодск, санаторий «Красная звезда», корпус 3, комната 39».
Витя – Оле, 25.09.1933 г.: «Мы с тобой уже 7 лет вместе живём, и ещё ни разу с тобой не случалось никаких несчастий. Достаточно было тебе пойти с чужим «хахалем», как валится с четвёртого этажа что-то, и чуть дело ни кончается катастрофой! Вероятно, мысли у тебя были не совсем в порядке, и Боженька разгневался. Лечусь на всех парах, принял уже пять ванн, запломбировал два зуба и завтра мне будут рвать корни. Приеду с «чистым» ртом. Волосья изредка мажу, но мешают души. Ничего, не облысею. За эти три солнечных дня я умудрился даже обгореть. Лежу на горке у храма Воздуха и грею свои старые кости».
Срока путёвки он не выдержал. Заехал за родителями в Армавир.
Витя – Оле, 02.10.1933 г.: «Сегодня, наконец, после длительных боёв получил билеты. Едем все трое: мама, папа, Витя, – и везём гостинцы. А для меня в Москве есть самый лучший гостинец – Олюшка, золотушка, солнышко, котик мой любимый. Я так рад скорому свиданию, что за оставшиеся 5 дней наберу минимум 5 кило. Чувствую себя хорошо, отдохнул (даже слишком) на славу. Даю тебе слово ежегодно, несмотря ни на что, отдыхать, но обязательно вместе с тобой. Один я уезжал последний раз».
Витя – Оле, 04.10.1933 г.: «Чувствую себя очень хорошо, а скорое свидание с тобой так радует, что я весь сияю. Вероятно, я тебя слишком сильно люблю. Хорошо ли это? Я верю, что да! (А ты?). Мы хорошенько с тобой погуляем это время в Москве (ведь будет несколько дней свободных до работы). Кота, а нельзя ли устроить так, чтобы Муха или папа ночевали у Маргариты Львовны (соседка по квартире). Тогда папа + мама или муха + мама – в столовой, а мы с тобой – на «родных местах»? Подумай!. В общем, Котик, устроимся. Еду к тебе полный до краёв Любы и желания, чтобы предстоящая зима прошла хорошо, дружно и очень весело. Это последнее письмо. За ним буду сам я. Целую горячо всю-всю кошку. Клеить окна, разбирать зимние вещи и прочее родные не помешают, а, наоборот, помогут!».
Это и вправду было последнее письмо.
Виктора отправили в командировку на Кашинский завод на испытания двухкудельных машин. Заискрил мотор, вспыхнул пожар… Требовалось найти виновных и наказать. Виктора, который все эти годы самоотверженно вкладывал все свои силы в культуру обработки льна, который так самоотверженно участвовал в создании новой промышленной отрасли льна, обвинили в саботажах, поджоге и вредительстве. 25-го октября 1933 года его, как и многих других, арестовали по делу Льнотрактороцентра. Как он переносил эти дни, эти допросы. Невозможность сообщить жене о случившемся, уберечь её. Как переносила мама исчезновение мужа??? Скрывалась у родственников, работала посудомойкой. На руках была мама (моя бабушка). Уже после войны мама через суд получила справку, что Виктор умер от болезни сердца. Она пережила его более, чем на 50 лет. Но так и не узнала, когда, где и как он погиб. В 1957 году, когда наступила «оттепель», мама получила Постановление о реабилитации. От нёё откупились двумя должностными окладами и вернули саквояж с биркой: Хамовники…
Какие же чистые люди уходили из жизни, не осуществив своих планов! Витя умел любить родителей, Женщину, Дело, которому служил, ни разу не украл, а только приумножил, верил в идеал Дела, Дамы, Дома. А стиль писем – это же Писатель, Поэт.
В 1988 году, после смерти мамы, я обратилась в КГБ и узнала, что Виктора Акимовича Данцига расстреляли у стен Ваганьковского кладбища 22 июня 1934 года (до этого было три варианта справок с разными датами расстрела. Не дожил он до своего дня рождения (1-го июля) 8 дней.
В «Книге Памяти» жертв репрессий на Ваганьковском кладбище он значится под № 137. Каждый год я приходила, пока могла двигаться, к стеле Мемориала и клала цветы от себя и от мамы. На сайте proza.ru вы сможете прочесть «Сказку о любви» – полную переписку Вити и Ольги, около шестисот писем.
ПРО МОСКВУ
«Но тобою привык я гордиться
И всегда повторяю слова:
Дорогая моя столица,
Золотая моя Москва»
