— Государь, — обратился к нему герцог, — я прошу у вашего величества должность первого министра, которую господин герцог Орлеанский скоро освободит; я не думаю, что кто-нибудь может ее у меня оспаривать; знатное происхождение приближает меня к вашему величеству; герцог Шартрский по своей молодости не способен управлять таким государством, как Франция; я участвовал в государственных делах во время Регентства; надеюсь, все эти соображения побудят ваше величество не пренебрегать моей просьбой.
Король повернулся к епископу Фрежюсскому, который прекрасно понимал, что ему не удастся одним прыжком занять главное место взамен дяди короля, племянника Людовика XIV! Это нужно было делать постепенно. Тем временем он возвысился бы до такой степени, что подобное стало бы возможно. Старый крот готовил себе нору. Он знал господина герцога и заранее понимал, что в свое время молодой человек даст ему множество поводов для разрыва. Трудно было найти более безвольного человека. Епископ уже предупредил своего питомца и научил его, как себя вести.
И вот, когда король молча спросил у своего наставника совет, тот кивнул, и Людовик XV повторил это движение, обращаясь к господину герцогу; удовлетворенный молодой человек почтительно поклонился в ответ.
Господин Фрежюсский тотчас же открыл дверь; в соседнем кабинете находилось несколько дворян, из тех, что держат нос по ветру, чтобы знать, откуда он дует. Епископ пригласил этих господ, сказав, что король желает их видеть.
Как вы понимаете, они не заставили себя просить; г-н Фрежюсский тотчас же сообщил им, что после утраты, которую король понес в лице господина герцога Орлеанского, он счел наиболее разумным передать власть господину герцогу и обратился к нему с просьбой занять пост первого министра, который тот заслуживает, как никто другой.
И тут у господина герцога нашлись слова благодарности, которые он до сих пор не мог как следует произнести. Господин де ла Врийер, явно не испытывая удовольствие, достал из кармана присягу первого министра и немедленно передал ее новому обладателю этой должности.
Затем господин герцог вышел; его тотчас же окружили придворные, но он их отослал, чтобы побыть в одиночестве; по крайней мере, он на это надеялся, но вышло иначе.
Мать нового первого министра госпожа герцогиня вместе с его досточтимой супругой ждала его в парадных покоях. Госпожа герцогиня была очень рада и пребывала в убеждении, что отныне она станет всем заправлять в государстве; но она не приняла во внимание г-жу де При и забыла о характере своего сына. Герцог поспешно принял поздравления и заявил, что он устал и хочет немного отдохнуть, ибо наутро должен очень рано вставать: ему предстояло страшно много дел!
— Вы не останетесь в одиночестве, сын мой, — с любезным видом сказала госпожа герцогиня, — мы все будем вам помогать, и у вас будет достаточно друзей на том месте, которое вам предстоит занять.
— Я не спешу их заводить, сударыня; от друзей нет никакого прока, ибо все они — корыстные люди; что касается моих дел, я также не нуждаюсь в том, чтобы мне помогали. Я и сам со всем справлюсь, не забывайте об этом, прошу вас, чтобы мне не пришлось повторять дважды.
Госпоже герцогине, женщине умной, был преподан жестокий урок.
Молодая герцогиня ничего не сказала. Она слишком хорошо знала, что представлял собой этот человек.
Господин герцог ушел и вернулся в свои покои. Там он отпустил нескольких придворных, которые его сопровождали.
Когда господин герцог уже собирался переступить порог, камердинер, которому он доверял, очень почтительно шепнул ему на ухо:
— Если монсеньеру угодно меня послушать, то он поднимется по малой лестнице.
— Почему?
— В спальне монсеньера находится маркиза де При, а в кабинете монсеньера — госпожа де ла Врийер.
— Ах! — воскликнул герцог. — Что это еще за вольности!.. Они видели друг друга?
— Нет, монсеньер, слава Богу!
И тут звуки весьма запальчивых голосов оповестили их о том, что слова «слава Богу» уже неуместны.
Госпожа де При с нетерпением ожидала герцога в его спальне и не ушла бы оттуда ни за что на свете; она ощутила, что подул ветер удачи. В сильном волнении дама расхаживала взад и вперед, раздумывая, не следует ли ей отправиться к госпоже герцогине, куда принц должен был явиться прежде всего. Ее удержало одно соображение: она не смогла бы говорить там непринужденно и заявить о своих условиях.
Госпоже де При пришло в голову написать кому-то письмо; она стала искать вокруг себя перо и чернила и ничего не нашла. Не придавая этому никакого другого значения, маркиза вошла в кабинет и направилась прямо к письменному столу, возле которого сидела г-жа де ла Врийер, еще сильнее сгоравшая от нетерпения — если такое вообще возможно, так как она была не настолько уверена в своем влиянии.
Дамы оказались лицом к лицу.
Госпожа де При вскрикнула от изумления и гнева; она приблизилась к г-же де ла Врийер и властным тоном осведомилась, что та здесь делает.
— А вы, сударыня? — спросила в ответ соперница.
