— Ах, мадемуазель, — вскричал он, — вот до чего вы меня довели! Надеюсь, что теперь, вновь вас увидев, я смогу умереть.
Позади нее стоял шевалье де Мирабо. Это доконало беднягу. Мадемуазель Наварр продолжала плакать; она начала крайне трогательно скорбеть о своем романе с поэтом, обвинила себя в том, что едва не свела его в могилу, и, встав в самую трагическую позу, какую только могла вообразить, обратилась к исполняющему обязанности ее любовника, заявив ему, что он никогда не сможет дать ей того, что она потеряла из-за него, и что если он окажется неблагодарным, то его заслуженно ждут самые страшные муки.
Затем, утирая слезы, она бесцеремонно попросила больного угостить ее завтраком, и поэт был вынужден приказать слуге накормить ее.
Когда савояр вышел из комнаты, эта особа заговорила торжественным тоном, взяв за руку гостеприимного хозяина, не понимавшего, чего она добивается.
— Друг мой, — сказала она ему, — я называю вас так, ибо вы навсегда останетесь моим другом, — следует известить вас о том, что происходит в моей жизни. Мы с господином шевалье уезжаем в Голландию, где собираемся освятить свой союз в церкви. Во Франции мы столкнулись бы со слишком большими затруднениями, тем более, что господин маршал Саксонский в бешенстве и грозился мне отомстить; с вашей стороны я ничего не опасаюсь, напротив, вы слишком деликатны, чтобы меня обидеть, и я не простила бы себе, если бы что-нибудь от вас утаила.
— Как! — вскричал Мармонтель, будучи вне себя от изумления. — Господин шевалье на вас женится?
— Он не столь несговорчив, как вы, и достаточно сильно меня любит.
— И что вы собираетесь делать дальше?
— Шевалье поступит на службу в армию какой-нибудь державы, которая будет рада его принять; он станет генералом и сравняется с маршалом Саксонским, он победит его в сражении, и я буду отомщена.
Мармонтель был вынужден признать в глубине души, что шевалье, правду говоря, любит даму больше, чем он, и это помогло ему исцелиться.
В конечном итоге история приняла трагический оборот.
Шевалье и девица в самом деле поженились в Голландии, однако то ли Мирабо не соизволил стать генералом, то ли ни одна держава не торопилась удостоить его этой чести, так или иначе, он уехал с женой в Авиньон.
У новобрачного был брат, маркиз де Мирабо, по прозвищу Друг людей; вышеупомянутый друг людей был норовист, как лошадь, и изводил всех, кто к нему приближался. У маркиза есть сын, граф де Мирабо, о котором рассказывают нечто странное. Как бы то ни было, Друг людей терпеть не мог своего брата. Узнав о нелепом браке шевалье, он пришел в неистовую ярость (у него были на то основания) и стал преследовать его повсюду.
Супруги чувствовали себя во владениях папы в безопасности, но у маркиза были длинные руки: ему удалось получить у вице-легата ордер на арест брата. Он часто потом говорил, что хотел только разлучить его с этой мошенницей.
Мадемуазель Наварр рожала в то время, когда к ней пожаловали полицейские агенты и спросили, где ее муж. Она пришла в такое волнение, что родовые схватки у нее остановились; невзирая на ее крики, шевалье увели. И вот бедняжка осталась одна, причем в крайне опасном положении.
Уходя, старший полицейский заявил, чтобы ее утешить:
— Как только вы сможете ходить, вас отсюда вышлют: такие девицы, как вы, не могут оставаться во владениях святого отца.
Однако эта особа была замужем! Почему же священники не приняли во внимание таинство, совершенное ими же по установленным правилам?
Кажется, несчастная женщина родила мертвого ребенка, но в одном я уверена: она умерла, и родным стоило невероятных трудов добиться погребения по церковному обряду: все тамошние прелаты этому противились.
Друг людей гордился своим поступком; по его словам, он был очень рад избавить брата от прилипшего к нему ядовитого гриба.
Я не утверждаю, что брак шевалье был удачным, но хочу сказать, что если человека зовут Другом людей, то это еще не дает ему право пугать женщину и доводить ее этим до смерти.
Между тем Мармонтель волочился за женщинами, в то же время сочиняя трагедии; он стал любовником мадемуазель Верьер, бывшей любовницы маршала Саксонского, у которой была от него дочь по имени Аврора, тезка матери героя, графини Кёнигсмарк. Эта девица была воспитана на средства досточтимой дофины, и ее звали Авророй Саксонской; впоследствии она стала г-жой Дюпен. Я знала ее лишь понаслышке.
Что касается мадемуазель Верьер, то она хотела поступить на сцену и разыгрывала у себя дома мещанские комедии. Благодаря этому с ней познакомился Мармонтель. Узнав об их любовной связи, маршал поклялся, что больше никогда не увидит ни мать, ни ребенка, и сдержал свое слово.
Мадемуазель Верьер была очень красива и доказывала это многим людям всевозможными убедительными и красноречивыми способами. Принц де Тюренн отбил ее у Мармонтеля, и еще многие пошли по стопам принца Саксонского.
