Я не стал упрямиться, и Фидель последовал за мной. Славная девушка принялась меня расспрашивать и выслушивала мои ответы, ласково меня утешая; словом, я просидел там до вечера, то беседуя, то предаваясь раздумьям.
Пришло время загонять стадо. Пастушка предложила проводить ее, заверив, что у нее дома мне окажут хороший прием; при желании я мог бы даже сходить в замок, где живут французы, укрывшиеся там после отмены Нантского эдикта; они были бы рады увидеть своего соотечественника.
Я не подозревал, куда меня забросила судьба; когда же я услышал упоминание о замке, меня осенила догадка. Я встречал этих протестантов у госпожи Дюнуайе, друзьями которой они были; она часто ездила в эту деревню и, возможно, именно сюда привезли мою возлюбленную. В связи с этим мне следовало соблюдать особую осторожность. Я согласился, как бы поддавшись на уговоры, а затем снова начал расспрашивать девушку, но уже о другом.
Пастушка ни о чем таком не знала, если даже в замке что-то и произошло: она почти не была дома со вчерашнего дня; однако я убедился, что девушка хочет мне помочь, и последовал за ней, стараясь вызвать к себе как можно больше сочувствия.
Мы пришли домой, когда стемнело. Все уже собирались ужинать. Пастушка представила меня своему отцу, здешнему фермеру; он встретил меня радушно, пригласил к столу и больше ни о чем не спрашивал.
Во Франции люди более недоверчивы.
Я был голоден, несмотря на то что страдал: молодость всегда берет свое. Я разделил с крестьянами трапезу. Мое присутствие нисколько их не смущало, ибо я казался человеком простого звания и был печальным и молчаливым. Четверть часа спустя они уже забыли, что я был рядом с ними, и начали говорить о своих господах, следуя извечному обыкновению холопов.
«Да, — говорила фермерша, — эта бедная молодая барышня очень больна; все в замке о ней пекутся, но она постоянно плачет».
«Ты ее видела?»
«Конечно; я видела, когда ее привезли вчера утром; она очень кроткая и очень красивая».
Мое сердце забилось; у меня почти не осталось сомнений: это могла быть только она. Я стал слушать еще внимательнее.
«Мать девушки здесь?»
«Нет, только ее сестра и старая гувернантка; мать вернулась в Гаагу, чтобы проучить кавалера. Лучше бы она их поженила, ведь рано или поздно они снова встретятся и в ее глазах станут вдвойне виновны, так как снова пойдут против ее воли».
«А ну-ка замолчи и попридержи язык в присутствии дочери!»
«Дорогой, если моя дочь полюбит, никто не станет ей перечить, поэтому она и не подумает нас ослушаться».
«Бедная барышня! — вздохнула моя подруга Грошен. — Я схожу ее навестить».
Мне хотелось расцеловать девушку за такие слова. Я ожидал с нетерпением конца ужина. Как только все встали из-за стола, я увел Грошен в сад и попытался объяснить ей, что произошло. Пастушка внимательно слушала, не спуская с меня своих умных глаз.
«Это ваша подруга! — вскричала она. — Та, о которой вы проливали слезы на тропинке, когда я вас встретила? О! Я побегу к ней в два раза быстрее и скажу, что вы здесь; не стоит отчаиваться, раз вы ее так любите».
С этой минуты мы понимали друг друга с полуслова. Я вырвал из записной книжки листок и черкнул несколько слов, а Грошен взялась передать записку, после чего я воспрянул духом; мне удалось отыскать свою подругу таким чудом, что отныне, как мне казалось, было невозможно снова ее потерять.
Письмо было передано, и сообразительная вестница принесла мне ответ, в котором воздавалась хвала Господу. Моя прекрасная подруга готова была выдержать что угодно, зная, что я рядом и что мы можем переписываться. Она обещала постоянно ждать моих писем и сообщать мне о том, что будет происходить, призывала меня вернуться в город, чтобы не навлекать на себя подозрений, и заверяла, что у нее достанет мужества, если мы захотим вернуться к нашим прежним планам.
Я в точности исполнил волю подруги. Благодаря нашей наперснице мне удалось узнать, что существует другая дорога, по которой можно очень быстро добраться до города, и я решил вернуться домой в тот же вечер, хотя было почти десять часов; более длительное отсутствие грозило дать повод к пересудам. Мыс Грошен условились встречаться через день в разных местах; ей предстояло приносить мне новости и узнавать их от меня, а моя возлюбленная должна была стараться писать мне как можно чаще.
Вернувшись, я застал господина де Шатонёфа в страшном волнении: все едва не решили, что я утопился с горя. Если бы я не появился на следующий день, госпоже Дюнуайе пришлось бы плохо: мои друзья были в ярости.
Мне уже ни о чем не напоминали; я вернулся к привычной жизни, и окружающие надеялись, что я готов обо всем забыть. Они то и дело предлагали мне всякие развлечения, и я ни от чего не отказывался, лишь бы мне не мешали встречаться с пастушкой, достаточно ловкой, уверяю вас, чтобы играть ведущую роль в моей любовной истории.
