Я, недоумевая, посмотрел на него. Он стоял возле одной из припаркованных гондол. На нем была чудная шляпа и рабочий костюм гондольера. На вид ему было далеко за пятьдесят. Все его лицо покрывали морщины, а под носом пушились густые усы.
– Простите… – сказал я тоже на русском.
– Я Гарет. Я работаю здесь, – он показал на лодку. – Я случайно стал свидетелем вашего разговора с дамой. Простите меня, – поднеся руку к сердцу, он поклонился.
– Не вижу в этом ничего зазорного. Вы же не виноваты в том, что здесь ваше место работы, – я пожал плечами и уже собирался уходить, но Гарет остановил меня.
– Знаете, это не конец жизни! – настойчиво продолжал он. – Жизнь и вправду странная штука, но она справедлива, несмотря на то, что многие так не считают.
– Где же в ней справедливость, Гарет? – не выдержал я.
– Посмотрите на это под другим углом. Вам кажется, что жизнь стремительно катится вниз, а ваши мечты разбиваются о камни несбыточных надежд, но, может быть, это не так… Вдруг все с точностью до наоборот? Возможно, это путь в новый этап жизни – лучшей жизни, которой предшествует слепая непросвещенность. Ничто не проходит бесследно, и об этом стоит помнить, хранить в сердце и не забывать, но не пользоваться. Просто знайте, наша жизнь не должна быть идеальной…
В чем-то я был с ним согласен. Мысли Гарета отчасти повторяли мои, но с той разницей, что я сомневался в них, чего нельзя было сказать о нем. Кто он такой, и откуда знает русский, меня совершенно не волновало. В его лице за несколько минут я смог разглядеть мудрость, которую не увидишь даже в самом знакомом человеке за несколько лет общения. Она была настолько проста и банальна, что от этого казалась самой сложной мудростью на свете.
Незнакомец так же неожиданно растворился в водах канала вместе со своей лодкой, как и появился. Я провел на причале еще с полчаса, размышляя обо всем по чуть-чуть, после чего отправился в свой отель.
***
Вернувшись в Монако, я не спешил возвращаться к делам. Бизнес хорошо шел и без моего участия под чутким контролем Алекса. Его исполнительность и пунктуальность были на страже нашего общего дела, поэтому я оставался спокоен. По крайней мере, за бизнес. Да и что плохого в том, что я сделал себе отпуск, пусть и не такой радужный, каким он представлялся, но все-таки отдых (хотя бы от людей, чье каждодневное нахождение вблизи невероятно коробило меня). Однако внутренним спокойствием похвастаться не мог.
До рождества оставался месяц, и в его преддверии я отбросил свое плохое настроение и занялся подготовкой к празднику. Хотя подготовкой это было сложно назвать. Когда у тебя нет никого, с кем можно провести этот праздник, он является таковым лишь на словах.
Но и в этот раз ко мне на помощь пришел Алекс. В честь Рождества он организовывал закрытый ужин от моего имени (за что ему непременно достанется), на который были приглашены только «лучшие из лучших» и «богатейшие из богатейших». Меня, конечно, такая аристократичная компания не радовала. Нет, я не мизантроп, и к людям отношусь ничуть не хуже, чем все остальные, но с одной поправкой: общество себе подобных не характерно для меня. Приобретая финансовую независимость и значимость, многие теряют свои человеческие качества, хотя состоят все из той же крови и плоти.
Четыре недели пролетели как один день. И вот мне предстояло провести вечер в компании элиты, находящейся не на последних строчках «Форбс». В ресторан с Алексом мы прибыли раньше других и, пока официанты занимались последними приготовлениями, я принялся осматривать банкетный зал и прилегающие к нему помещения. В этот вечер двери ресторана были открыты только исключительно для нас и наших гостей. Алекс решил, что так проще: снять целый ресторан с прилегающей к нему территорией на целый вечер, чем ютиться с кем-то по соседству. Такие званые ужины организуют большинство богатых людей. Это своего рода традиция. Так они показывают окружающим свою «крутость» и «превосходство» над другими. Огромные деньги тратятся на развлекательные программы, в которых известные певцы, актеры, музыканты ублажают своими умениями приглашенных гостей, чтобы им не приходилось скучать.
Пока Алекс встречал именитых гостей, я делал вид занятого человека, чтобы не выходить в свет и не приветствовать каждого отдельно. Как показывает жизненный опыт, эту процедуру проще провести, когда уже все в сборе.
– Ян, все собрались и ждут только тебя, – торопливо произнес Алекс, зайдя на кухню, на которой я мило беседовал с поварами.
– Хорошо. Уже иду, – с гордостью в голосе откликнулся я.
На удивление в зале было тихо. Десять человек переговаривались между собой шепотом, используя жесты для большего понимания. Я подошел к столу. Шевеления тут же прекратились и десять пар глаз устремились на меня.
– Вечер добрый! Простите за задержку, были неотложные дела, – я изобразил одышку.
