– А у тебя есть книжка со сказками?
Виктор мотнул головой.
– Хорошо. Тогда поступим так, – я подсел чуть ближе, – я расскажу тебе историю из жизни, но она очень похожа на сказку. Согласен?
Мальчик улыбнулся. Конечно же, я не знал никакой истории из жизни, и мне приходилось придумывать ее по ходу рассказа. Но в любом случае это было лучше, нежели бы я сказал правду и просто сидел бы молча, наблюдая за полуспящим ребенком. На протяжении сорока минут я собирал в кучу и старался соединить общим смыслом нарезки своей и чужих жизней. Естественно, мой рассказ был сказкой – иначе его не назвать. В нем добро побеждало зло, все герои были добрыми, краски – яркими, а мораль всей истории – очень поучительной. Одним словом, то, чего не бывает в реальной жизни. Или бывает, но крайне редко. Почти в финале рассказа Виктор уснул. Я все равно продолжал рассказывать (точнее, придумывал и озвучивал) до конца вымышленную историю, боясь, что в любой момент он может проснуться, но этого не случилось. Затем я тихо поднялся с кровати и сел рядом с мальчиком на стул, который стоял возле стола. Моя ответственность в работе не позволяла мне уйти, оставив его одного, хоть и спящего.
Мой взор стал хаотично бродить по комнате, ища, за что можно зацепиться. Все пространство комнаты было хорошо скомпоновано. Все только самое нужное, все то, что необходимо для ребенка на непростом, последнем этапе жизни. Небольшое количество игрушек, минимум электроники, обилие разнообразных книг (для чего – непонятно), которые явно не читаются и лишь являются пылесборниками на полках. Вся мебель расставлена если не по фэн-шую, то точно с определенной последовательностью. Единственное место, где царит беспорядок, так это на столе. На нем уживались старые газеты, какие-то рукописные тексты, написанные не ребенком, карандаши, фломастеры, альбомы для рисования и даже атлас, на котором красным цветом были отмечены точки – города. Я хотел уже взять его и рассмотреть поближе, но внезапно дверь приоткрылась и в комнату заглянула Эмилия. Посмотрев на спящего мальчика, а затем на меня, она глазами пригласила выйти в коридор. Я, будто послушный кот, которому указывают его место, опустил голову и направился к двери.
– Мистер Радецкий, вы можете возвращаться домой. Ваша помощь… больше не потребуется, – ошарашила она меня.
– Что? Почему? Как? – я перебирал все вопросы, которые можно было применить в данном случае.
– Виктору стало хуже и, скорее всего, непоправимо хуже. Теперь он будет под постоянным наблюдением врачей.
– Как? Нет, ему просто сегодня плохо, завтра будет лучше. Точно! – я, как полоумный, не хотел мириться с истиной.
Во мне теплилась надежда на благополучный исход. Возможно, только это отчасти помогает нам всем. Мы до последнего верим в чудо, не желая принимать жестокую правду жизни. Надеемся, что наши молитвы будут услышаны хоть какими-нибудь богами. Когда наступает точка невозврата, все мы выстраиваемся в одну очередь в надежде быть спасенными сами или спасти своих близких. Праведник или грешник, христианин или буддист, верующий или атеист – все.
– Я буду рядом до конца! И сделаю все, что от меня зависит, – с этими словами я оставил Эмилию и направился к выходу.
– Алло, Алекс. Здравствуй!
– Здравствуй, Ян. Как твоя командировка?
– Слегка затянулась, но не суть. Мне нужна помощь!
– Амм… конечно. Только… ты нам нужен здесь. У нас скоро важный контракт. Ты же помнишь?
– Пока подождет. Слушай меня внимательно. Мне нужны лучшие врачи в области онкологии и их оборудование. Это нужно в ближайшие два дня.
– Но как я…
– Слушай до конца. Все они со своим оборудованием должны прилететь в Гамбург спецрейсом. Неважно, сколько это будет стоить. Деньги не главное! Понял?
– Да, но контракт…
– Выполняй!
– Хорошо.
Очередное утро в Гамбурге выдалось не только для меня, но и для всех жителей города крайне неудачным из-за пасмурной погоды. Хотя ее нельзя было назвать просто пасмурной, скорее она была отвратительной. Только таким прилагательным можно описать то, что я видел из окна своего номера, пока собирался, совершая утренние процедуры. Ледяной дождь вперемешку со снегом, помноженный на сильный ветер, действовал на людей по ту сторону стекла как самая сильная мотивация, заставляя их ускорять свой ход, а иногда даже переходить на бег, лишь бы поскорее уйти из-под шквального огня изо льда. Вся эта картина за окном, а уж тем более чье-то нахождение в эпицентре этой непогоды представлялись мне как некое испытание, которое мы все должны проходить раз в год. «Все ли мы проходим через испытания? У всех ли есть такой пунктик в карме? Или у кого-то они отсутствуют, так и не давая повода понять, насколько дорога нам наша жизнь? – думал я. – А может, все это просто стечение определенных процессов? Может, дело совсем не в карме, а в чем-то другом?» Все эти бредовые мысли, образовавшиеся в моей голове, затянули и запутали меня в свои сети, не выпуская до тех пор, пока звонок Абеларда не разорвал их.
