Разгоряченная, довольная, но все еще не насытившаяся.
Когда стаскиваю трусы, Воробей снова закусывает губу, а затем облизывается. Не знаю, возможно, мне так только кажется, но она снова делает это неосознанно.
Приподнимается на локтях, садится и смотрит на меня, точно о чем-то спрашивает, а затем тянется руками к моему набухшему члену. Касается кончиками пальцев головку, от чего я задерживаю дыхание и ненадолго прикрываю глаза.
— Я извращенка, но я… — выдавливает она тихое, но все равно не заканчивает.
Зато член обхватывает уже увереннее, обеими руками, начинает водить ими вверх и вниз. Это не уверенные движения профессионалки, это что-то из области исследования, знакомства. Но я готов отдать всего себя этим глазам и этим рукам, только чтобы никуда не делась эта ее искра, чтобы продолжала смотреть с таким же желанием, точно готова меня заглотить прямо сейчас. Я не стану настаивать, не стану просить, она сама сделает этот шаг, когда будет готова. А она точно будет готова.
— Хочу тебя в себе, — говорит Воробей с небольшой, но заметной хрипотцой.
Знала бы она, как этого хочу я. Да только сейчас точно не смогу объяснить в полной мере.
Она снова сгибает ноги в коленях, упирает стопы мне в грудь, я же делаю шаг к столешнице, резко притягиваю Воробья к себе так, что ей приходится закинуть ноги мне на плечи. А потом вхожу в раскаленное влажное лоно.
Она действительно горячая.
И все еще невероятно мокрая.
Плотно обхватывает мой член, когда я медленно толкаюсь глубже и глубже. Замираю, наблюдая за тем, как Воробей передо мной выгнулась дугой и в беззвучном крике раскрыла рот.
Назад — и снова в нее.
Резко, жадно.
Она вскрикивает, уже почти привычно наощупь ищет края столешницы.
Звук, с которым я ее трахаю, чавкающий, влажный, отрывистый.
Заполняю ее собой, вхожу на всю длину, плотно, даже жестко. Никаких сложных техник, никакого любовного искусства. По сути, животный секс, на одних лишь эмоциях и зашкаливающем желании. От нескольких первых аккуратных движений — и дальше лишь быстрее, лишь глубже, лишь яростнее.
Ее стоны затмевают все прочие звуки. Воробей то хватается за столешницу, то выпускает ее, изгибается, а потом снова кончает. Громко, в конвульсивных судорогах, срываясь на крик, который заполняет не только кухню, но и всю квартиру.
Я сбавляю напор, замираю, когда Воробей притягивает меня к себе и закрывает глаза. Ее возбужденная грудь с торчащими сосками высоко поднимается и опускается в такт совершенно неспокойному дыханию. Признаться, я и не думал, что выдержу до ее оргазма, думал, как бы не кончить после пары первых фрикций. Но спасибо Воробью, спасибо ее возбуждению и, просто охренительное открытие, умению быстро переходить от одного оргазма к другому. Я обязательно исследую эту ее способность на предмет — как долго выдержит и сколько раз кончит, пока не отрубится без задних ног.
И только теперь до меня доходит, что трахаемся мы без презерватива. Да, я буду грызть глотку каждому, кто даже подумает разлучить меня с этой женщиной, но готова ли она отправиться в интересное положение здесь и сейчас? Мы, конечно, уже достаточно рискнули, но кончать в нее будет неправильно.
Дожидаюсь, пока самые яркие волны ее оргазма иссякнут, и выхожу.
Воробей хмурится, в ее взгляде начинает набухать непонимание, даже страх.
— Что-то не так? — спрашивает она.
Наклоняюсь над ней и целую в губы.
— Все отлично, ты невероятная. И я хочу трахать тебя снова и снова. Но нам нужно подумать о предохранении, по крайней мере, на какое-то время.
Она еще какое-то время смотрит на меня, затем ее взгляд избавляется от тревоги, и в нем появляется что-то… озорное? Неуверенное.
Воробей облизывается.
— Я не умею. Но я хочу.
— Уверена?
Вряд ли я ошибся в своих предположениях относительно этого ее «хочу», здесь даже не слова говорят, а выражение ее лица, ее губы, ее язык. Но я боюсь, что ей не понравится, что оттолкнет. Знаю, что многим женщинам не нравится, но они переступают через себя. Я не хочу для Воробья того-то.
— Да.
Ни капли заминки, ни намека на сомнение.
Я отступаю — и Воробей тянется за мной, поднимается со столешницы. Помогаю ей спуститься на пол — и она тут же опускается на колени. Обхватывает ладонями мой член, несколько раз проводит по нему, точно приноравливается, привыкает.
Наверное, ей было бы комфортнее, если бы я не смотрел, но я хочу смотреть на нее. Я хочу возбуждаться от своей любимой женщины. Хочу видеть ее голой, возбужденной и развратной.
Первое ее касание губами моей головки едва заметное, аккуратное. Но уже в следующее мгновение она обхватывает меня плотнее и насаживается чуть глубже.
Из моей груди вырывается не то стон, не то рык. И этот звук точно подстегивает ее. Воробей обхватывает мой зад руками и толкает на себя, в себя.
Глубоко.
Она выпускает меня, переводит дыхание.
Поднимает на меня глаза, точно спрашивая, правильно ли делает.
— Играешь с огнем, — говорю с придыханием, — я слишком возбужден, чтобы терпеть долго. Могу кончить в любой момент.
