Возможно, Ира или Катя. Может быть, приехали навестить меня в моей зеленой тоске. Ну не может же это снова быть Крымова, в самом деле.
И только когда почти подхожу к домофону, вспоминаю, что так и не включила телефон, и в этом мире точно есть человек, который бы бросил все и примчался проверить, почему от меня нет никаких вестей.
— Мама? — рассеянно бормочу в трубку.
— Открой дверь, немедленно, — говорит она холодным даже через динамики голосом.
Даже на маленьком экранчике весь ее вид не обещает ничего хорошего.
— Мам, я… в порядке.
— Эвелина, впусти меня.
Это совершенно глупо, но я все равно пытаюсь найти хотя бы одну стоящую зацепку, почему не могу впустить на порог собственную мать.
— Ради бога, Эвелина! — злится она, и я нервно тычу в кнопку разблокирования электронного замка.
Она почти мгновенно исчезает за дверью, а я опрометью бросаюсь в спальню и натягиваю спортивные штаны.
— Ви? — Олег приподнимается на локтях, с непониманием разглядывая хаос, который я создаю вокруг себя, пытаясь создать видимость порядка.
— Мама, — отвечаю одним словом, потом снова смотрю по сторонам и понимаю, что наводить порядок бессмысленно, потому что ее вообще нельзя сюда впускать! — Черт.
Он молча роняет голову на подушку.
Я успеваю кое-как закрутить волосы заколкой, закрываю дверь и несусь в ванну. Щетку с порцией зубной пасты успеваю затолкать в рот как раз в ту минуту, когда раздается звонок в дверь. Открывать иду на таких слабых ногах, что приходится придерживаться рукой за стену. Блин, да в чем дело?! Я ведь взрослая, я имею право делать что захочу и с кем захочу, и…
— У тебя. Выключен. Телефон. — По слогам говорит мама, переступая порог и, как будто уже в курсе моей личной жизни, устремляет взгляд прямо в сторону спальни.
Я, надеясь, что это не слишком бросается в глаза, выхожу вперед, чтобы перекрыть ей дорогу. Делаю вид, что чищу зубы, но маму это абсолютно не впечатляет.
— Ничего не хочешь мне сказать? — требует она.
— Я… хотела побыть одна.
— И поэтому решила довести меня до инфаркта, — продолжает за меня, прекрасно зная, что ничего такого я говорить не собиралась. Ее любимая тактика — сама придумала, сама обиделась.
— Давай я быстро почищу зубы и мы пойдем куда-то позавтракать, и поговорим обо всем этом? — Правда и неправдами, но мне нужно сделать так, чтобы они с Олегом не столкнулись нос к носу.
Ладно, пусть я буду распоследней трусихой, но я не готова осуждать наши с Олегом отношения в контексте того, что, формально, он теперь не просто очень очень взрослый друг моего отца, но еще и женатый мужчина.
Но у моей матери всегда был хороший нюх.
Она еще раз пристально на меня смотрит, прищуривается, как будто у меня на лбу горит красная предупреждающая лампочка, и роняет взгляд на пол. В метре от нее — кроссовки Олега. Мужские кроссовки огромного размера, как и положено мужчине его роста.
— У тебя мужчина, — медленно растягивая каждый звук, констатирует мать.
— Я взрослый человек, — пытаюсь придать голосу значительности, — имею полное право проводить время как захочу и с кем захочу. У тебя в моем возрасте уже была я.
— Кто он? — Она как будто не слышит и пытается меня обойти, глядя прямиком в сторону спальни.
Мне показалось или оттуда действительно раздается голос Олега?
— Прекрати, пожалуйста! — начинаю закипать я, потому что все это выглядит просто абсурдно.
Я только-только перестала быть ребенком в его глазах — и вот теперь перед ним замаячила перспектива вляпаться в скандал с моей матерью. С которой они и так на ножах, по причинам, которые я до сих пор так толком и не поняла.
— Ты не имеешь никакого права вламываться в мою жизнь! — В отчаянной попытке ее остановить, я хватаю мать за плечи, потому что она упрямо прет вперед, не обращая внимания ни на какие мои слова. — Я никогда не говорила, как должна жить ты и что тебе делать! И я всегда принимала и уважала твои решения!
Короткий щелчок дверной ручки за моей спиной, и спокойный голос Олега:
— Доброе утро, Марина.
Мои руки бессильно падают вдоль тела, потому что взгляд матери в эту минуту действует на меня так же разрушительно, как криптонит на того большого мужика из комиксов. Она просто стоит и смотрит на меня искоса, и на ее лице можно без труда прочитать всю плеяду чувств — от непонимания, до раздражения и откровенного отвращения. Но еще там есть что-то, чего быть не должно.
Так же на меня смотрела Лебо.
Так же вчера на меня смотрела Крымова.
У нее взгляд… ревнующей женщины.
Женщины, которая застала своего мужчину в постели с другой.
— Ты все-таки переспал с ней, да? — Она безэмоционально отодвигает меня в сторону, хотя я уже не пытаюсь вмешаться, и подходит ближе к нему.
