Машина подъехала, и парень, объяснив, почему они с девчонкой мокрые насквозь, заручился пониманием таксиста и открыл девушке дверь. Та, нежно кивая, поджала ноги на заднем сиденье. Чувствовала она разное, но в большинстве своем то, что у нее не мог вызвать зажатый, хоть и самоуверенный Базаров. С ним она хотела смеяться, хохотать, исчезать из жизни, а потом снова резко появляться, а с Адамом… Неожиданно для самой себя Алина стала видеть свою судьбу именно в музыканте. Такой беспрекословной доброты, абсолютной положительности девушка не встречала нигде. Но все же — страшно, стыд разъедал изнутри, как кислота, надо делать выбор, черт возьми! Или не стоило вообще соглашаться на отношения с Витей? Но ведь она была уверена, что любит! А может, с Коровьевым что-то не то, не любовь? Чувства резали сердце крепче любой катаны. Чувства, о которых нужно лишь молчать.
Девушка вышагнула из автомобиля, обняв Адама при выходе, так нежно, тепло и скованно.
— Пока, Адам. Спасибо тебе за этот день. Ты очень хороший. — взволнованно краснея, прошептала Алина.
— Пока, самая необыкновенная девочка на свете. — нежно произнес Коровьев, влюбленно гладя ее по аккуратной щеке. Он долго не собирался отъезжать, а лишь молча смотрел на девушку, дрожащую у окна, Адам чертовски хотел ее согреть, но таксист шикнул, говоря, что заказов много и их мелодраму разбирать времени нет. Коровьев улыбнулся, еще раз попрощался, автомобиль начал удаляться. В мыслях музыкант сказал то, что не смог бы произнести вслух: «Я люблю тебя».
Глядя на то, как машина с любимым покидала двор, Алина ощутила пронзительную боль, но девушка не подвала виду: она скромно махала ручкой и перешагивала с ноги на ногу. На ее плечах была рубашка Коровьева, которую она сжимала каждую секунду, чтобы точно убедиться, что такой невероятный мужчина существует действительно! Адам уехал, а в сердце Алины словно рухнула вся жизнь, не осталось в ней света, дышать было сложно, словно лишь с присутствием Коровьева жизнь оживала в очах девушки. Мокрые волосы липли к ее спине, влажное платье заставляло девушку дрожать от холода, комкалось и шипело под пальцами, но даже несмотря на это, красавица еще долго глядела на дорогу, уходящую прочь со двора.
Очень шумно проведя дверью по ковру, четверо парней быстрым шагом зашли в кофейню, не переставая разговаривать. У Коровьева выходной, Есенину до учебы дела нет, Булгаков решил прогулять пары, а Чехов вообще не учится, вот друзья и решили заскочить за чашкой чая или капучино. Базаров с самого утра и до вечера был занят: сперва муторные пары, потом встреча с любимой Алиной. В общем, не до товарищей ему. Ваня сбросил пальто на вешалку и, улыбаясь, подошел к стойке.
— Даша, привет! Как ты? Как дочь? — он оперся локтем о стол и очаровательно улыбнулся.
— Ваня, боже, как ты давно не заглядывал! Я думала, жив ли ты вообще.
— Милая, куда я денусь? Так что у тебя нового?
— Все по-старому, спокойно и приятно. — она убрала волосы за ухо, кокетничая, и подошла к кофемашине. — Тебе как всегда?
— Ну, главное, что все хорошо, не так ли? — он отвел взгляд в сторону и быстро закивал. — Да, как обычно.
— Господи, его что, весь город знает? — пробормотал Коровьев Булгакову и направился покупать свой легкий латте.
Есенин взял свою чашку, пригласил всех в дальний зал и сел за большой овальный стол в углу. За спиной Вани стояло какое-то среднерусское подобие пальмы и постоянно попадало ему в щеку, стоило парню повернуть голову. Чехов вернулся первым со своим американо с кусочками льда и опустился по диагонали от друга, задев головой лампу, переплетенную черными железными прутьями. Свет от нее падал теплый, бережный, но, как заметил и так плохо видящий Женя, не очень сильный. Адам сел рядом с Ваней, а Саша забился в уголочек, подминая пальцами рукава белой толстовки. Есенин целенаправленно пошел к шкафу и стал перебирать стоящие там коробки под задумчивые взгляды друзей.
— Давайте сыграем в данетки?
— Я бы с удовольствием сыграл. Я люблю думать. — Чехов оживился и заговорщицки потер руки.
— По тебе и не скажешь. — усмехнулся писатель. — Саш, Адам, вы?
— Я не против. Только напомни, как. — пересекшись одобряющими взглядами с Булгаковым, ответил Адам.
— Смотри: выбирается ведущий, он тянет карточку, на одной ее стороне загадка, а на другой ответ на нее. Ведущий читает загадку, а участники должны задавать вопросы, на которые можно отвечать «да», «нет» и «не имеет значения», понял?
Коровьев кивнул и пропустил Ваню обратно к стене. Есенин вызвался вести первым.
— Итак, история называется «Половина спички». Посреди поля лежит мертвый человек с половиной спички в руке. Что произошло?
— Он умер. — непонимающе напряг брови Саша.
— Это понятно, а умер-то как?
— Он точно мертвый?
— Да, Сашенька, он точно мертвый.
— Имеет значение пол человека? — задумчиво отпил свой кофе Чехов.
— Нет.
В тот день на Чехове была прекрасная кожанка, да в принципе кожу носил парень более чем часто, но в этот раз Женя выглядел просто великолепно и даже брутально.
— Там были какие-то животные?
