Булгаков кивнул, шатнулся назад и побрел в кухню, где лишь закурил, сидя на подоконнике. Он больше не хотел говорить. Он не знал ничего, но понимал, что компания трещит по швам. Увидев, как молча все расселись по своим комнатам, даже Саша переставал верить, что все наладится. Чтобы в квартире 12 в доме 27/13 стояла такая всеобъемлющая тишина, прерываемая редкими криками Коровьева, должно было произойти нечто ужасное. Но в глубине его маленького сердца все еще теплилась одна единственная надежда, парень чувствовал, что невозможно всей этой истории оборваться, он не думал об этом, но он ощущал своей кожей, кончиками ног, волосами, застывшими на глазах слезами.
Они же Гротеск. Они же не могут расколоться.
В дверь аккуратно позвонили, и юноши услышали, как Коровьев впустил в дом Алину. Она влетела с осенним ветром, просочившимся в комнаты Булгакову, Есенину и Чехову. Все трое, услышав, как девушка с Адамом закрылись в его спальне, кинулись подслушивать через щелку. Что он скажет ей? Увидев прилипшего к стене Сашу, Ваня засмеялся и постучал его по плечу. Заулыбались все трое, следившие за развитием событий. И не было в этих гримасах радости, боль просачивалась через широко разведенные уголки рта, но так становилось легче. Однако, как бы старательно парни не пытались отыграть веселье, и Чехов, и Есенин, и Булгаков понимали, что в том, что скажет Коровьев сейчас, будет судьба их компании.
— Алина… — наконец пробормотал музыкант. — Ты встречалась с Витей, не так ли? — он отвернулся и поморщился, стараясь играть серьезность.
В его голове стояла непривычная идея — как следует посмеяться. Эта девушка выставила дураком Базарова, так вот Адам утроит ей настоящий подарок кармы.
— Милый… Откуда ты знаешь? — она пошатнулась, сжимая юбку белого платья.
— Он мне сам и сказал. — Коровьев повернулся обратно. — Не гляди так, я в курсе, что ты попросила его молчать. Витя свое обещание держал, он признался, когда я заявил, что ты любишь меня. А вот ты поступила хуже некуда, надеюсь, ты понимаешь. — Адам попытался состроить чрезмерно надменное лицо, что у него получилось, облокотился о синтезатор и устремил взгляд ледяных глаз на ту, которую так грел в своем сердце. — Он уже бросил тебя?
— Да, Адам… Позвонил, сказал, что не хочет иметь ничего общего со мной… — Алина потупила взгляд, выдохнула и резко шагнула вперед, к парню. — Я люблю тебя. — она коротко улыбнулась, ожидая, что он обнимет, но улыбка сползла с ее личика, когда послышалось характерное цоканье, а глаза Коровьева закатились.
— Скажи, неужели таких, как ты, действительно так много?
— Каких?
— Глупых, Алина. Проявишь любезность, заботу, и вы уже на коленях! Господи, не думал, что ты такая! — Коровьев засмеялся и взялся за голову.
Девушка пошатнулась назад и закачала головой, не веря своим ушам.
— Ты не любишь меня? — с трудом произнесла она, сжимая ткань юбки.
— Ты такая красивая… — воскликнул Адам, подходя к девушке.
Он положил широкую руку на ее фарфоровую щечку, но как только Алина начала прижиматься, тут же убрал, надменно улыбаясь.
— И такая глупая.
Алина шумно выдохнула, а Коровьев указал пальцем на кресло, куда девушка покорно опустилась.
