— Как я понимаю, никто за меня в магазин не сходит? — скромно пробормотал Есенин, улыбаясь, но парни лишь засмеялись и похлопали его по плечу.
Коровьев ворвался в стеклянные двери театра, оглядываясь, словно пришел в это место в первый раз. Он зажмурил глаза и окликнул сидящего у двери Михаила Александровича.
— Здравствуйте. А Алина тут?
— Адам. Ты зачем мою внучку до слез довел? — грозно процедил старик.
— Прошу, скажите. Там очень тяжелая ситуация. Пожалуйста. — тяжело выдохнув и перетирая ладони, выкрикнул юноша.
— Здесь, да.
— Черт. — сквозь зубы прошептал Коровьев и направился в сторону лестницы.
Взлетев по ней как птица, он уткнулся ухом в дверь одной из комнат, за которой находилась коморка, где любила сидеть Алина. То, что он услышал, заставило его закрыть лицо руками и опереться спиной о стену. Музыкант закачал головой и прислушался дальше.
— Я умоляю тебя, вернись. Я был так глуп, решил все прекратить. Ты нужна мне, Алина. — тихий, но внушающий голос Базарова прозвучал по ту сторону.
— Я не могу. Ты знаешь всю ситуацию, как я могу согласиться? Я по-прежнему люблю Коровьева.
— Алина, моя дорогая, я не смогу без тебя. Все это время ты была моим смыслом, я живу для тебя! Ты превратила меня из простого медика в живого человека. Я хочу создать мир, где мы сможем быть вместе… Гулять, мечтать, любить, Алина.
— Витя, уходи, пожалуйста. Я устала от вас, хватит меня мучить. — глухо зазвучал голос девушки.
— Я обещаю тебе самую лучшую жизнь. Чай на рассвете, объятия на закате, поездки во все места, о которых ты мечтала! Амстердам, Брюссель, Прага — все будет, все, как ты захочешь! — девушка что-то неслышно ответила, но Базаров продолжил. — Ты ни на секунду не будешь несчастна, я защищу тебя от всего. Я люблю тебя всем сердцем, ты моя первая и последняя настоящая любовь! Все эти недоразумения — пусть они будут лишь ступенями к нашему миру, любовь никогда не бывает легкой! Пожалуйста, послушай меня. Помнишь, ты говорила, что давно хотела поехать в Казань, так как тебе понравилось в детстве? Я сегодня же куплю билеты, поедем, ты сможешь насладиться этой жизнью. Я буду дарить тебе твои любимые тюльпаны — любые, кроме белых. Каждый день. Я тебя люблю, Алина.
Коровьев уткнулся руками в лицо, понимая, что не знал ни про Амстердам, ни про тюльпаны, ни про Казань. Его любовь была лишь чувством, но она не переходила в спутницу счастья — в заботу, во внимательность. Он наслаждался своими эмоциями, словно находился на страницах романа, любовь нужна была ему лишь для каких-то ощущений. Адам слушал клятвы Вити и чуть не плакал, понимая, что лишил своей глупостью друга настоящей любви. Чувства Коровьева далеко отставали от чувств Базарова, реальных и не возвышенных. Адаму даже захотелось уйти — пусть Алина согласится, пусть они все исправят и будут счастливы. Коровьев не может лишить его любви в очередной раз.
— Витя, ты замечательный, но я люблю Коровьева. Ты это знаешь. Как я могу быть с тем, к кому ничего не чувствую кроме жалости?
— Как полюбила его, так и разлюбишь. Ты будешь по-настоящему счастлива со мной, любимая. — нежно пролепетал Базаров.
— Я люблю Коровьева.
Послышался глухой удар, это Витя упал на колени перед девушкой.
— Ничего не способно остановить мою любовь к тебе! Даже это! — воскликнул он.
Адам понял, что минуту назад его мысли были глупы, что нужно Базарова вытаскивать из этой ловушки, несмотря на его мечты и надежды. У этих отношений не будет будущего, ведь Алина любит не этого прекрасного и верного юношу, а всего лишь нуждающегося в эмоциях Коровьева. Разве музыкант смог бы так быстро по-настоящему полюбить, разве он готов на все то, что обещал в красивых словах? Парень понимал, что нет. Одним резким движениемон ворвался в комнату, послышался крик Алины.
— Извините, что прерываю вашу беседу, но, Базаров, пошли-ка отсюда.
Базаров уткнулся головой в свои колени и процедил:
— Опять ты.
— Адам, я не знаю, что делать! — закачала головой девушка.
Коровьев схватил товарища за плечи и резко поднял.
— Идем, быстро. Тебе нет смысла тут находиться.
— Почему ты всегда все портишь? Оставь меня, Алина будет моей ! — рявкнул ему в лицо Базаров.
— Не будет. Она любит меня. Меня, слышишь!
— Ты вчера так красиво порвал, а сегодня прибежал извиняться.
— Базаров, то, что она любит меня, не значит, что я люблю ее! — крикнул в ответ Адам.
— Ну так зачем ты меня останавливаешь? Ты уже достаточно испортил мне жизнь!
— Пойдем, я говорю! — Коровьев потянул его за плечо. — Алина, я его утащу и запирай дверь изнутри. У тебя нет смысла делать ему еще больнее.
Базаров выкрутился, схватившись за невнимательность товарища, и ударил кулаком ему в челюсть. Но, даже несмотря на неожиданность, Адам устоял на ногах, ожидая следующего толчка.
— Я сильнее, учти. Я каждое утро качаюсь. — закачал головой он.
— К чему твоя сила, если в сердце нет любви?
— Я сказал тебе, пойдем! — властно рявкнул Коровьев и вытолкнул друга из комнаты.
— Коровьев… — послышался сзади нежный голосок Алины.
— Со вчерашнего дня я, видимо, Онегин. — холодно ответил он и вышел, не попрощавшись.
