Была ещё одна поездка. О ней я специально напишу чуть подробнее. Я приехал на несколько дней в Ташкент, на пленум ЦК партии Узбекистана. Меня поселили в гостинице. В городе многим стало известно о моем прибытии, и потому очень скоро вокруг гостиницы собрались люди, требовавшие, чтобы их пустили ко мне для разговора. Их, конечно же, стали прогонять, но я сказал, что в течение двух дней буду, принимать всех, кто просится ко мне. А своего охранника попросил проследить, чтобы пускали действительно всех.
Первым ко мне пришёл сотрудник КГБ, рассказал о страшном взяточничестве, которое здесь процветает. После Рашидова, говорил он, по сути ничего не изменилось, новый первый секретарь компартии республики берет взятки с тем же успехом, что и его предшественник. Этот сотрудник комитета принёс несколько серьёзных документов, касающихся деятельности Усманходжаева, и попросил помощи. Только Москва может что-то предпринять, говорил он, здесь, на месте, любые попытки как-то действовать наталкиваются на сопротивление коррумпированного аппарата. Я обещал внимательно ознакомиться с документами и, если они действительно окажутся серьёзными, доложить о них на самом верху.
А потом был второй посетитель, третий, четвёртый, и так два дня подряд я слушал, казалось бы, неправдоподобные, но на самом деле более чем реальные истории о взятках в высшем партийном эшелоне республики.
Из этих рассказов складывалась стройная система подкупа должностных лиц снизу доверху, где честному человеку нужно было иметь настоящее мужество, чтобы не оказаться в этой цепочке взяточников. Эти люди в основном и приходили ко мне.
Сейчас об этих делах достаточно хорошо известно, ну, а тогда картина, которая открылась, произвела на меня шокирующее впечатление. Я решил по приезде в Москву обязательно рассказать обо всем Горбачёву.
Когда я уезжал, произошёл ещё один симптоматичный эпизод. Я попросил выписать счёт за питание в гостинице, чтобы расплатиться. И вдруг мне говорят: за все уже заплачено. Я попросил своего старшего охраны, чтобы он объяснил гостеприимным хозяевам, что я не собираюсь шутить, счёт должен быть выписан обязательно. Он возвращается обескураженный, говорит: нет счета, питание оплачено по специальной статье Управления делами ЦК республики, он проверял. Я не выдержал и сам, почти уже крича, потребовал счёт…
Прилетев в Москву, я внимательно изучил все документы, которые мне передали, и пошёл к Горбачёву. Я достаточно подробно рассказал ему обо всем, что удалось узнать, в заключение сказал, что необходимо немедленно предпринять решительные меры. И, главное, надо решать вопрос с Усманходжаевым. Вдруг Горбачёв рассердился,, сказал, что я совершенно ни в чем не разобрался. Усманходжаев — честный коммунист, просто он вынужден бороться с рашидовщиной, и старая мафия компрометирует его ложными доносами и оговорами. Я говорю: Михаил Сергеевич, я только что оттуда, Усманходжаев прекрасно вписался в рашидовскую систему и отлично наживается с помощью даже и не им созданной структуры. Горбачёв ответил, что я введён в заблуждение, и вообще, за Усманходжаева ручается Егор Кузьмич Лигачев. Мне на это ответить было нечего, ручательство второго человека в партии, а тогда это было именно так, дело серьёзное. В заключение я просто попросил Горбачёва ещё раз внимательно разобраться в этом деле, оно слишком серьёзное…
Так закончился наш разговор. Ну, а то, что случилось потом, уже после отставки, хорошо известно. Усманходжаев был смещён со своего поста, привлечён к ответственности. Что касается ручательства Лигачева, то сейчас многое становится явным.
Но, впрочем, я забежал вперёд. Эти события произойдут не скоро. Пока же я работаю секретарём ЦК и пытаюсь наметить программу выхода отрасли из кризиса.
Я не подозреваю, что моя судьба уже предрешена. В кабинете раздаётся звонок. Меня срочно вызывают на Политбюро.
Иногда думал, следя, как одну за другой совершают ошибки мои оппоненты, сражаясь против меня: а что я бы предпринял, если бы мне пришлось возглавлять борьбу против кандидата в народные депутаты Ельцина?…
Совершенно точно знаю, таких глупостей не делал бы. Ну, во-первых, вообще снял бы всякий покров секрета и таинственности с этого имени, он должен был стать обыкновенным кандидатом, как Петров, Сидоров. Немедленно бы позволил, точнее, даже заставил все газеты и журналы взять по паре интервью, и через месяц имя его уже стало бы надоедать. Ну, и телевидение, конечно. Показывать часто, много и желательно невпопад, в любой передаче — «Сельский час», «Служу Советскому Союзу», «Взгляд», «Время», «Музыкальный киоск», по всем программам, чтобы он окончательно надоел со своими идеями и мыслями. И вот тогда бы появился шанс прокатить неугодного Ельцина.
