Здесь же, в жизни, делалось все, чтобы моё имя с каждым днём все ярче приобретало ореол мученика. Официальная пресса обо мне молчала, интервью со мной можно было услышать только по западным радиостанциям. Каждый новый шаг, предпринятый против меня, все больше и больше возмущал москвичей. А поскольку таких шагов было множество, в конце концов те, кто боролся против меня, сделали все, чтобы народ избрал именно Ельцина по Московскому округу.
Многие спрашивали меня чуть ли не на полном серьёзе, а может быть первый секретарь МГК Л.Зайков — моё доверенное лицо, тайное, одиннадцатое по счёту?.. Во всяком случае, мне все советовали, когда выборы состоятся и все завершится успешно, обязательно ему позвонить и поблагодарить за огромную «поддержку и помощь», оказанную во время выборов. Абсолютное непонимание законов человеческой психологии, неумение чувствовать людей и предвидеть их реакцию каждый раз приводило борцов против меня к обратным результатам.
Мне часто западные корреспонденты задают вопрос, есть ли у меня какая-то тактика предвыборной кампании, так сказать, секреты и тайны грядущей, хочется верить, победы. Как бы это ни звучало просто, но тактика была одна — здравый смысл. Не совершать никаких поступков, которые каким-то образом оскорбили бы моего соперника; на встречах, митингах говорить только правду, какой бы неудобной, невыигрышной она для меня ни была; быть предельно откровенным. Ну, и все время надо чувствовать людей. Это самое главное.
Почти каждый день я проводил встречи с огромными коллективами. А в последний месяц даже по две в день. Выматывался, конечно, очень сильно, но после каждой такой встречи я получал внутренний заряд уверенности, что все будет нормально. И даже не в том дело, что я выиграю. Это, так сказать, частная задача. Появлялась уверенность, что с такими людьми, с такой искренней жаждой справедливости, добра мы все-таки обязательно выкарабкаемся из той пропасти, в которой очутились.
Митинги я меньше люблю. Особенно многотысячные, а были дни, когда в Лужниках собиралось до ста тысяч человек. Здесь не разглядишь лиц, не увидишь глаз. Тут не происходит доверительного контакта с аудиторией. Но тем не менее, митинг — это, пожалуй, одна из самых мощных и трудных школ для политического деятеля. Здесь нужно уметь одним словом овладеть вниманием огромной массы людей, одна фраза — и тебя могут скинуть с трибуны.
Мне лично жаль, что Горбачёв не принимает участия в митингах. Для него это было бы более чем полезно. Ему, привыкшему к разговору со специально подготовленными, отобранными, доставленными на автобусах людьми, изображающими трудящиеся массы, опыт лужниковских митингов стал бы очень ценным уроком. Может быть, в конце концов это и произойдёт…
Ещё раз повторю, митинги — это очень опасный инструмент в политической борьбе. Здесь не сдерживают эмоции и не ищут парламентских выражений. И, значит, тем более взвешенным, точным должно быть выступление на нем. Мне. трудно сейчас подсчитать, но, наверное, я участвовал более чем в двадцати крупных многотысячных митингах. Сложные чувства возникали, когда огромная масса людей, увидев тебя, начинала скандировать: «Ельцин! Ельцин!..» Мужчины, женщины, молодые, пожилые… Честно скажу, радости и удовольствия при этом не испытываешь. Нужно как можно скорее подняться на трибуну, взять микрофон и начать говорить, чтобы сбить эту волну восторгов, эйфории. Когда люди слушают, атмосфера уже меняется. Я с какой-то внутренней осторожностью смотрю на этот энтузиазм ещё и потому, что все мы отлично знаем, как легко многие могут восторгаться, а потом терять веру. Поэтому здесь лучше в иллюзии не впадать.
После митингов я нередко спорил со своими доверенными лицами, которые считали, что чем громче скандировали моё имя, тем успешнее прошёл митинг. Это все ерунда. А вообще, мои доверенные лица — это какой-то особый сплав людей. За их бескорыстную поддержку, искренность, самоотверженность, преданность буду им благодарен всегда. Мне многие твердили, что я совершаю страшную и непростительную ошибку, взяв к себе в доверенные лица непрофессионалов — не политиков, учёных, а простых, умных, человечных людей. Я никого из них до предвыборной кампании не знал, они звонили, приходили ко мне, говорили: хотим быть вашими доверенными лицами, я отвечал: спасибо, но подумайте, будет очень тяжело. Они говорили: мы знаем, брали отпуск за свой счёт и работали, буквально, не преувеличивая, день и ночь… Возглавил работу доверенных лиц Лев Евгеньевич Суханов, человек, взваливший на себя огромный груз по координации моей предвыборной кампании.
Прекрасные люди. И — спасибо им…
