Какой же это кайф, Славян, после долгих дней армейского ожидания овладеть женщиной! Оля закрыла глаза от удовольствия и начала тихо стонать. Мой разум погрузился в туман, у меня закружилась голова. Но я не мог закрыть глаза, не мог оторвать взгляд от нас в зеркале, от ее черных волос на лобке, тонкой талии, упругой груди с маленькими сосочками, от моих рук, ласкающих все эти ангельские прелести, от ее красного возбужденного лица и запрокинутой головы. В какой-то момент я даже ей сказал: «Оленька, посмотри, как это красиво». Она наполовину открыла свои глаза, взглянула в зеркало, увидела нас со стороны, но промолчала и опять закрыла глаза из-за стеснительности или из-за того, что она чувствовала меня лучше именно с закрытыми глазами. Через некоторое время она чуть громче и протяжнее простонала, по ее телу пробежала дрожь, и она обмякла. Почти сразу после этого и я закончил, закрыв глаза от удовольствия и смакуя это восхитительное состояние тела и души. А чуть позже, сидя на краю ванной, я с умилением смотрел, как она надела трусики, поправила юбку и маечку. Потом причесалась, сказала, что я был очень хорош, поцеловала меня в щечку и вышла из ванной.
Пять минут спустя я зашел в большую комнату, где Олина подружка с ухмылкой посмотрела на меня. Она, конечно же, догадалась, за каким сладким пирожным к чаю я сходил, потому что видела наши раскрасневшиеся, но довольные лица и, возможно, слышала стоны из ванной, но, к счастью, восприняла это без ревности и обиды.
Игорь замолк и посмотрел на меня изучающим взглядом. В штабной комнате было темно, только свет от настольной лампы освещал письменный стол, за которым мы сидели с разных сторон друг против друга. Затем Игорь молча поднялся, облокотился о стол, наклонился ко мне, положил свою руку мне между ног, нащупал там твердый комок, тут же убрал руку и на всю комнату громко и задиристо расхохотался.
– Ты что делаешь, дурак! – обескураживающее, но незлобно, с улыбкой сказал я.
– Просто хотел удостовериться, что я хороший рассказчик, – продолжал ржать мой друг.
– Хороший, хороший. Тебе бы только в телепрограмме «Спокойной ночи, малыши» сказки рассказывать. Чуть послушаешь твои сладкие речи, и сразу чего-то хочется, а кого, не знаю. Иди-ка ты лучше в свою роту от греха подальше, а то я за себя не ручаюсь. Что попадется под руку, то и… – со смехом сказал я и начал убирать со стола, чтобы отвлечься мыслями и успокоиться перед сном.
Той ночью, после рассказа Игоря об интимной близости с Ольгой я долго не мог уснуть, так как был сильно возбужден. Надо было успокоиться, подумать о чем-то другом. О командире полка Хазарове, например, после которого всякое желание жить отпадало, а не только сексуальное желание. Но мысли вновь и вновь возвращались к ванной комнате, к красивой, чувственной девушке со спущенными до колен белыми трусиками.
