В аспирантуру в советские времена сразу после окончания вуза поступить было непросто. Большинству аспирантов было от 30 лет и старше. Это было обусловлено тем, что по тогдашним положениям какого-нибудь перспективного преподавателя в аспирантуру направлял Ученый совет вуза. Этот преподаватель должен был отработать не менее двух лет в своем институте, заниматься научной деятельностью и иметь опубликованные статьи. И только после этого он имел надежду, что Ученый совет вуза направит его в аспирантуру. Однако я на четвертом курсе института выиграл Всесоюзную олимпиаду и в связи с победой получил право поступать в аспирантуру сразу после института. Поэтому мой молодой возраст на нашем потоке был исключением, остальные аспиранты были намного старше меня. Понятно, что у этих людей, в большинстве своем уже к тому времени состоявших в браке, месячный период вступительных экзаменов становился лучом света в их монотонной преподавательской деятельности. Жизнь в общаге давала возможность вдали от семьи ярче и многограннее узнать прелести сексуальной раскрепощенности. Конфетно-буфетный период между некоторыми взрослыми дядями и тетями, жившими в одной общаге, сокращался в таких условиях до одного вечера или даже часа. На это рассчитывал и один 35-летний аспирант, Серега, который был женат, имел детей, но решил воспользоваться моментом свободы в другом городе.
Итак, после успешной сдачи первого экзамена в маленькой комнате общаги, где жили две 30-летние девушки, собрались пять человек: две представительницы прекрасного пола и три особи мужского пола, один из которых был я, второй – Серега, коммуникабельный мужик, добряк и интересный собеседник, и, наконец, третьим был Федор, тридцатипятилетний преподаватель Вологодского педагогического института, коммунист и даже секретарь партячейки своего вуза. Мы быстро под тусклый свет настольной лампы уделали бутылку шампанского и начали пить коньяк. Поболтали пару часов на разные темы, посмеялись над забавными сексуальными историями Сереги, и в воздухе уже витала мысль, а не перейти ли нам к следующей части. Ну, хотя бы поиграть в «бутылочку» на поцелуи или в фанты на желания. Благо пустых комнат в общаге в период вступительных экзаменов было много и в них можно было скрыться вдвоем и исполнить конфиденциально тет-а-тет все загаданные в фантах желания. И вот мы все сидели в комнате, ждали подходящего момента, чтобы кто-нибудь, к примеру, сказал: «А не сыграть ли нам в “бутылочку”?». Как вдруг Федя говорит: «А хотите, я вам стихи почитаю?». На самом деле даже среди аспирантских вечеров чтение стихов было редкостью, поэтому все Федю от души поддержали и благословили на это занятие. Представьте узкую комнату, освещаемую одной настольной лампой, две кровати вдоль стен, на которых сидят разгоряченные алкоголем, голодные до чужой нежности и ласки мужчины и женщины, и стул посередине комнаты, на котором уселся Федор и начал читать стихи. Читал он их великолепно, с выражением. Первые пять стихов из произведений Пушкина, Высоцкого, Лермонтова мы с неподдельным восторгом встречали бурными аплодисментами и возгласами «браво», «Ну, ты молодец», «Талантище», «И что ты среди нас забыл, тебе в театр надо идти». Правда, после десятка продолжительных стихов уже все слушатели устали выражать знаки благодарности и молча слушали чтеца. На Федора же нашло вдохновение, он уже не замечал нас, не замечал ничего кругом, глаза его блестели, и казалось, что он вошел в роль выступающего на сцене какого-нибудь знаменитого театра. Так прошел час. Прошел второй. Вдруг Федор остановился, заметил нас, опустил глаза от скромности. Серега и я уже начали соображать, как быстрее вернуть девчонок от поэзии на землю, так сказать, к плотским желаниям. Однако Федя вдруг вскинул гордо подбородок и спросил: «А хотите, я вам теперь свои стихи почитаю?». Девчонки воскликнули: «Ты еще и пишешь?». И, не дожидаясь ответа от ошарашенных слушателей, Федор начал читать свои сочинения. К чести Феди надо сказать, его стихи тогда показались мне ничуть не хуже стихов известных великих поэтов (правда, тому виной мог оказаться коктейль из шампанского и коньяка). Прошли тридцать минут, прошел час, и я, поняв, что мне сегодня не удастся узнать, как себя ведет в постели тридцатилетняя женщина, пошел к себе в комнату спать.
На следующее утро я встретил на кухне Наташу, одну из вчерашних невольных слушателей вечера поэзии, и спросил ее, как закончился вечер, предвосхищая ее длинные эпитеты по поводу чудесно проведенного времени с такими интеллектуальными и творческими людьми, как Федор. Однако Наташа кисло улыбнулась и коротко сказала: «Представляешь, этот козел нам до пяти утра свои стихи читал». Наверное, Наташе тоже больше всего вчера хотелось узнать, как себя ведет в постели 23-летний юноша.
