Похитители особо не церемонились — паяльная лампа и плоскогубцы давали вполне вменяемые результаты в короткий срок. Уже примерно через 10 минут с начал дознания, если его можно было так назвать, Иван назвал место, куда перепрятал часть содержимого дедушкиного сундука.
Зачем? — Ну, если нашелся один покупатель, то ведь мог найтись и другой.
Добровольное признание вовсе не вернуло парню свободы. На его вопрос — почему? Ему так же логично ответили, что если он обманул один раз, то может обманывать и сейчас, и что то припрятано еще, где то.
Ивана обнаружили ближе к утру следующего дня на трассе Минск-Гомель. — Он был еще жив, и его удалось откачать, пусть и с трудом. Хотя внутренние органы Ивана Штепке были не повреждены, но люди, нанятые Яковом Самуиловичем, были проинструктированы получить 100-ю % гарантию того, что части архива больше нигде не спрятаны, а с паяльником работать они умели…и постарались отработать гонорар.
Когда от болевого шока у парня упало давление — его посчитали мертвым, и просто выбросили из трейлера, где происходило дознание на дорогу.
Впрочем, это было уже не столь существенно. Гораздо более важным было то, что ученые и специалисты из проекта «Жатва» получили доступ к архиву Штепке.
Третье. Осколок прошлого. Мужчина и женщина. — Примерно за 10 лет до конца света.
Он снова родился. Родился, что бы в который раз прожить свои несколько часов, то, медленно умирая, то, возрождаясь, а потом снова с криком и рычанием сгинуть — до следующего раза.
Это был зверь. Зверь не думающий, не мыслящий, но живущий лишь чувствами, остро переживающий радость своего бытия. Зверь о двух спинах.
Вот уже множество раз на протяжении почти двух месяцев мужчина 35 лет, и женщина лет на 8 старше его забывали в этой комнате свое Я, свою самость и сливались во что-то единое, стонущее и кричащее, становясь на несколько часов как будто единым существом.
Была ли это страсть? Или любовь? Или что-то еще? Любовники и сами себе не могли ответить. Но мужчина и женщина прекрасно понимали, что у них нет не только общего прошлого, но, скорее всего, и будущего — слишком разные они были — и по возрасту, и по должности, и по положению в обществе. Но есть тут и сейчас, и от этого «тут и сейчас» надо было взять по-полной. Они и брали.
Не было ухаживаний, не было объяснений, но что-то заставило его тогда обратить на эту, внешне скромную, неброско одетую женщину свое внимание. В первый раз это случилось еще тогда когда он только просматривал дела сотрудников для предоставления им допусков и перешел к ее про-файлу. А потом, за несколько недель до старта проекта, он впервые заговорил с ней, услышал ее чуть хрипловатый от курения голос, почувствовал запах исходивший от ее волос — едва ощутимый, но такой для него притягательный. В течение последующих месяцев он не раз сталкивался с ней, стараясь при этом держаться ровно, по-рабочему и ничем не выдавать своего желания.
А два месяца назад он постучал в ее номер по абсолютно надуманному поводу…и остался на ночь. Все случилось как то само собой — поданная рука, что бы помочь встать ей с глубокого дивана, неловкая пауза, их взгляд глаза в глаза и почти синхронный шаг навстречу друг другу.
Тогда он ушел под утро, уже зная, что через двенадцать часов снова тихо постучит в дверь ее номера. И ему откроют.
Но мужчина не был дураком, влюбленным прыщавым юношей, или неудачливым любовником, ищущим понимания опытной женщины. С этим у него как раз все было в порядке. Но тут и сейчас они «совпали», как сам мужчина называл эти странные и такие мучительно приятные отношения. Других эпитетов, несмотря на свой большой словарный запас, мужчина подобрать просто не мог.
Ни он, ни она не отваживались назвать их отношения любовью — или сами еще не знали, или знали, но боялись признаться самим себе. Но все-таки это было гораздо большее, чем просто секс или страсть. Ему не хотелось от нее уходить, да и она его не отпускала, часто предлагая остаться до утра.
Когда же у нее наступали дни, он мог просто зайти к ней, что бы провести вдвоем несколько часов, приготовив ей лапшу по-пекински по своему рецепту, или просто болтая ни о чем. Ему было с ней хорошо. Ей тоже.
«п.4.6.Сотрудник Проекта «Темпос» должен воздерживаться от каких либо взаимоотношений с коллегами по работе, кроме деловых и дружеских.
Более тесные отношения между сотрудниками не возбороняются, но признаются не желательными и не одобряются.
