Лишь немногие знали горькую правду — ни патрули, ни карантин не поможет, потому, как никто не может взять под контроль ветер, и запретить маленьким прожорливым спорам путешествовать по ветру, прилипая к изоляции проводов, пластику пакетов и бутылок, корпуса техники. И ничего нельзя сделать!
Гибель цивилизации была похожа на разбалансировку турбины, когда мерный шум за секунды превращается в страшны визг, а еще мгновения спустя многотонный ротор летит по машинному залу, кроша все на своем пути, сминая оборудование и людей.
Но кто поможет слепым — если зрячих в городе не осталось? Слова мудреца о том, что цивилизацию от дикости отделяют 24 часа и два приема пищи был немного неправ по отношению к человечеству…Немного. За неделю катастрофа разрушила материальную базу Человечества, всего лишь одновременно выкрутив пару десятков не самых крупных винтиков из гигантской машины именуемой цивилизацией, и отбросив его…А куда собственно она могла его отбросить? В век угля и пара? Для этого необходима паро-угольня инфраструктура, паровозы ходящие на угле, лошади, плуги, домны и шахты, а еще — специалисты в товарных количествах способных во всем этом разобраться. При чем даже не в краткосрочной перспективе, а тут и сейчас. Всего этого не было. Нет! Кое-где были и паровозы, и плуги, и даже лошади, и семена, и пашня, и люди готовые все это засеять. Но эти островки паро-угольной цивилизации были обречены. Нет! У них бы получилось, если бы Смрадная неделя обездвижила не только технику, но и убила бы большую часть населения. Но это, как сказал один хитрый ханец полукровка, была водородная бомба наоборот — 99 % человечества к концу смрадной недели было живо, очень голодно, озлобленно и испуганно. И в значительной степени вооружено. Попытки тысяч разумных людей создать образцово показательные фермы, общины, колхозы или кибуцы предпринятые группами вооруженных и решительных людей разбивались о голод и панику миллиардов…И на местах того, что в теории могло бы стать зерном возрождения цивилизации оставались лишь трупы людей, и кости убитых животных. Впрочем, через несколько месяцев тела убитых тоже перестали рассматриваться как вещь ненужная и зловонная.
Хотя, были и исключения. Человечество и раньше сталкивалось с загадками которые оставляли ими разные виды хворей и зараз.
Почему Черная смерть 14-м веке свирепствовала в одном графстве или герцогства, и словно не замечало соседнего, оставляя его островком жизни посреди моря смерти.
Почему вирус Эболо всегда распространяется вверх по течению реки?
Почему карта стремительного распространения «пластиковой чумы» во время «Смрадной недели напоминала манную кашу с ягодами? В которой роль редких ягод играли небольшие кластеры, где не чувствовался смрад стремительно гниющего пластика, а приборы, машины и связь продолжали работать. Их размер был разным — от нескольких сот квадратных метров, до нескольких десятков километров. И в большинстве случаев счастливчики даже не успевали осознать своего счастья, а если и успевали, то это им мало помогало — их сметал поток испуганных и голодных людей.
Впрочем, если кластер оказывался достаточно большим и густонаселенным, а уважаемые люди имевшие там власть и влияние успевали сложить два плюс два и сделать нужные выводы, то сценарий был как правило один — самая что нина есть жесткая оборона, в которой граница разделяла людей на тысячи осчастливленных улыбкой Фортуны, и миллионы обреченных на голодную смерть. Впрочем, таких кластеров было совсем мало.
Но все равно — человечество потеряло свой базис — высокую ступеньку нефтяной цивилизации и глобальной экономики, на которой сидело, и стремительно катилось вниз, отчаянно пробуя зацепиться хоть за что то. Но численность! Численность все еще многочисленного и вооруженного вида Homo Sapaiens создавала неустранимую деструкцию — невозможно организовать нормальное хозяйство на острове, где до урожая ждать еще полгода, а твои дети умирают уже сегодня.
Нельзя заняться разведением скота, когда семьи пастухов занимаются каннибализмом. А умирающий от холода пахарь не будет бросать семенное зерно в землю.
Тысячелетиями у человека развивалась культура отложенного потребления, вершиной эволюции которой был самый обычный бытовой холодильник. Они то и накрывались первыми. Старые же, дедовские способы сохранения еды, вроде засолки или копчения помимо соли и дров требовали еще самой малости — навыков и времени. А их тоже не было.
С каждым днем прошедшим после смрадной недели инфраструктура приходила в негодность, гибли ценные кадры и специалисты, а численность человечества стремительно сокращалась, приближаясь к тому уровню, который смог бы его прокормить. К уровню примитивного сельского хозяйства.
50 лет от начала Смрадной недели, но все еще прошлое. Где то в жилой зоне Технограда.
Небольшая комнатка, освещаемая настоящей керосинкой. Керосина, правда давно уже нет, но простой этиловый спирт с добавками неплохая ему замена.
Их двое — отец и сын, уже не ребенок, но еще не юноша.
