И появление пророков во главе с преподобным Гутманом и десницей его Эдом около 30 лет назад все резко изменило. «Орден» дал своей пастве логичные объяснения — что произошло, кто виноват и что делать. Они не изобретали велосипед, до всего их паства и сама бы дошла, но зерно, брошенное в нужный момент в подготовленную почву, дало моментальный всход.
Простые слова — существует страдание; существует причина страдания; есть возможность прекращения страдания; и существует путь, ведущий к его прекращению я, если не сей час, то после смерти.
Наше же мировоззрение и мышление, игнорирующее все что происходит за периметром как недостойное внимание, проигнорировало и этот росток.
Зря. Его уже тогда нужно было раздавить в самом зародыше.
Теперь тут уже нужнее не мотыга, а большой топор, и много труда, пота и крови. Надеюсь не нашей….»
Отец пишет, тени от лампы блуждают по стене комнаты, а мальчик спит и сны его красивы, героичны и чувственны.
Пулеметы захлебывались. Пулеметы стрекочут. Патронов много, их еще можно не жалеть. Главное остановить, сбить вал орды прущей на колючую проволоку, не дать им прорваться.
Их много, они голодные и злые, а еще от них отвернулся Господь.
Они хотят забрать их еду, лекарства, машины. И потому их надо убить. И не будет в том греха.
Пулемет часто-часто тявкает короткими злыми очередями: раз-два-три, раз-два-три…Одни фигурки падают, но за их спинами вырастают новые. Отсюда трудно разобрать что них в руках — палка или автомат, или в руках вообще ничего нет, или в них зажат ребенок. Главное не дать им приблизиться…Раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три….
Неожиданно откуда то сбоку возникает фигура. Женщина. Девушка. Он не видит ее лица, но по запаху, но по голосу он узнает дочь их соседей — 15 летнюю Настеньку Корф.
Сердце его замирает, а дыхание девочки вдруг обдает его ухо, ее зубки надкусывают мочку, и неожиданно начинает ему шептать в ухо слова из проповеди пастора Иван: Бог хочет что бы уготовленные к спасению выжили, и что бы уготовленные к погибели — погибли. Что бы их дети умерли, а наши выжили….Наши с тобой, Ваня. Наши общие дети. Она продолжает покусывать мочку уха, а руки начинают делать разное… Приятное. Сладкое.
Ивана почему то ни чуть не удивляет что у его пулемета вдруг стовол как то незаметно удлинился раза в два и вместо коротких экономных он как то незаметно для себя вдруг начинает садить длинными расточительными очередями. И ему вдруг становится хорошо и легко — так, как может быть тебе в 13 лет.
Да, у подростка было о неплохое воображение и хорошая память. Проснувшись, он бы очень удивился, если бы узнал, что его сон, если конечно выкинуть из нее появление Настеньки Корф, не сильно противоречить событиям 50-летней давности. Но сейчас мальчик просто спал и видел хороший сон.
Отец продолжал писать, а мальчик просто улыбался. Ему было хорошо. Он был героем.
То же время. Цитадель «Ордена»
- Ма! Ма! Ну не спи же. А что дальше было. — Маленькая девочка тормошила бабушку, а той просто хочется спать. Годы у женщины брали свое.
— Алечка, я ж тебе уже тысячу раз рассказывала. — Голос женщины тих и устал. Но в нем не было, ни резкости, ни раздражения. Только старость, только усталость, а еще любовь к ее единственной и любимой внучке — к Алии.
Были и другие любимые. Были. И муж тоже был. Сначала нелюбимый, а потом…Нет, любимым он так и не стал, но Matka Boska, как же больно тогда сжалось ее сердце, когда его опускали в землю! И дети были, и даже многочисленные внуки…Были.
А остались только эти двое — Алия и Маркус — такие разные, и такие любимые.
— А ты еще раз расскажи. Ну пожалуйста! Пожалуйста-пожалуйста! — Голос девочки был жалобным, просящим, но старушка знала, что Алечка всегда получает то, чего хочет. Такая уж натура была у девочки — не упрямая, но упертая.
— Ну, хорошо, слушай. — Женщина прижала девочку к себе. — Когда началась Смрадная неделя, и Господь наш излили на грешников свой гнев, и…
— Ба! Ты снова как на проповеди рассказываешь. Расскажи как было взаправду.
— Так взаправду все так и было.
— А ты по-другому расскажи, ну не так как не проповеди. Как ты обычно рассказываешь мне… и Маркусу.
Магда задумалась. А как все было взаправду? И сколько этих взаправд было. Есть слова «Проповеди об исходе пророков», и есть история, которую она иногда, с разными вариациями рассказывает девочке, а еще есть ее личная история, та, которая она никому не расскажет. Даже Алечке.
Не расскажет ей, как те, кто потом назвал себя Пророками, тогда, лет тридцать назад ворвались в зал.
Парадокс, но мотор и двигатель всей затеи старик Линь Бяо остался тогда там, рядом с остывающим телом доктора Гротмана. Старик с самого начала не планировал спасаться с группой.
