Один древний народ упорно считал выходным днем шестой день недели, а не седьмой. Их было мало, и когда другие работали — они отдыхали, и наоборот. Это доставляло им трудностей, делало их заметными, а главное — непохожими на других. То есть снова разграничивало на «Мы» и «Они».
И наконец, еще одна истина. Любая технология древних, которую ты сам не можешь воспроизвести — это костыль, который мешает тебе пойти своим путем.
Она может здорово облегчить жизнь — тут и сейчас. Но пока у тебя есть трактор- большинство твоих усилий будет направлено не поддержание его в рабочем состоянии, а не на выведении нужной породы лошадей. А если у тебя все еще есть винтовка и патроны, то тебе нет нужды в совершенствовании арбалета, тебе не надо выращивать виноград, и не надо поить братию вином ради пьяной мужской мочи. Простое правило — все, что нельзя воспроизвести самим — табу. Просто потому, что нельзя одной жопой сидеть на двух технических укладах. Этого ни у кого не получилось. Нельзя юзать автомат и арбалет одновременно. Я говорю не о конкретном случае, а о социуме в целом. Тут или-или. Каждый путь имеет свои угрозы и свои блага. Но трудно запрячь в одну упряжку осла и трепетную лань. Технари, кстати, сейчас подходят к моменту когда будут вынуждены выбирать на что делать ставку — на пару тракторов и пять сотен винтовок или на пару стен лошадок и пять сотен арбалетов. Тут, думаю, вопрос пошел уже не на десятилетия, а на годы. А может и месяцы.
— У нас больше.
— Чего?
— Полубратьев и братьев способных держать оружие. Раз в пять или шесть.
— А они это знают. А еще они сильны. Да три тысячи больше пятисот. Как бы ты на месте дядя Яши, Ивана Румянцева, господина Голощекина и других их лидеров.
- Я бы постарался увеличить число своих своих…Но в короткий срок это невозможно.
— Тогда?
— Тогда надо уменьшить численность будущего врага. Желательно до безопасных для себя величин. Пока это способен сделать.
— Какая самая безопасная величина в таком случае?
— Ноль.
— Правильно твое святейшество. Ты ведь прекрасно знаешь что происходит, когда технари просят нас уступить участок пашни на берегу реки, место богатое старым металлом, народе свалки метизов или развалин металлургического завода.
— Мы уступаем. Всегда. После переговоров и получения компенсации.
— Символических переговоров и символической компенсации.
— Почему?
— Почему символических?
— Нет, почему в принципе идем не переговоры с безбожниками и почему уступаем?
— Потому что они могут выставить отряд в 300–400 стрелков вооруженных винтовками… А мы нет.
— Да, твое святейшество. Любая сложная вещь требует ухода…тоже сложного и комплексного. Из 1000 неисправных автоматов легче сделать 300 исправных, чем из шести — три. И поддерживать в боевом состоянии несколько сот единиц оружия куда легче и проще. А если ты изначально сел на крупный военный склад и законсервировал его большую часть, то у твоих потомков будет самый толстый аргумент.
Whatever happens, we have got The Maxim gun, and they have not.
— Что?
— Старый стишок. Из прошлой жизни. Перевиться примерно так…
На каждый вопрос есть чёткий ответ: У нас «Калашников» есть, у вас его нет
Правда в оригинале не Калашников, а Максим, но сути это не меняет.
И поэтому мы не можем сейчас в открытую противостать технарям. Они всегда будут забирать у нас самые жирные куски, садить на лучшие земли своих людей, драть мостовые с нас, и не платить сами.
Но время работаете на нас. Знаешь, почему их автоматы поставлены на стрельбу одиночными?
— Экономия патронов?
— Да! Однозначно да! Но еще и потому, что сейчас примерно 1 патрон из 3–4 дает осечку. И потому, что из 20 их тракторов сейчас может пахать только 3. Они уже не могут делать многолетних стратегических запасов зерна.
Еще 5-10 лет и разрыв военных потенциалов между Техноградом и Орденом начнет стремительно сокращаться.
— А потом?
— «А потом» не будет. Дядя Яша и Шая Голощекин не глупые люди. Семейные люди. С женами, детьми и внуками. Люди ответственные и, когда надо, безжалостные. Их долг не позволит им оставить своим потомкам дела в таком состоянии. Нас не трогают лишь потому, что мы им пока полезны. Не нужны, не необходимы, а полезны.
— И мы спокойно пойдем как бараны на осеннем заклании?!
— А вот об этом Маркус и попросил меня с тобой поговорить.
Сядь и подумай, что в нашем разговоре тебе показалось непонятным, странным.
Садится. Молчит. Недолго, буквально несколько секунд, но по лицу его преподобия видно, как тот прокручивает наш разговор.
— Вы противопоставили винтовку и патроны пьяной мужской моче.
— Правильно. Пророки дали прямой запрет пользоваться технологиями древних, но не только взборонили, но обязали пользовать их знания. Именно поэтому мы никогда не передаем технарям книги. И именно поэтому в любой Цитадели, а тем более в Обители Веры практически любой брат в возрасте выполняют обязанности Interpres sensum — буквальный перевод должности — переводчик смысла или по другому Комментатор древних. Это и моя работа — в частности и в первую очередь.
