— А что технари? Все различие между нашим и их укладом в том, что мы прочно стоим на дне каменное пропасти, и начинаем понемногу рубить ступени, что бы выкарабкаться на поверхность, а они не упали, а изо всех сил держаться одной рукой за выступ скалы, где то посередине между дном и поверхностью. Висят они уже очень и очень давно, и у них нет сил, что бы вскарабкаться наверх, и рано или поздно они упадут. И каждый миг, который они получают, что бы задержаться там — дается им все труднее и труднее. Рано или поздно они рухнут. — Делаю паузу, а потом резко задаю вопрос. — На кого бы ты падал?
— На того, кто внизу.
— Правильно. Это убьет того, кто внизу, но зато у тебя появиться шанс не сломать ноги, и воспользоваться теми ступеньками, что вырубил из камня покойник. Что ты из этого понял, твое святейшество?
— Технари наши враги, они в лучшем положении, и могут напасть на нас или причинит нам зло во избежание зла или ущерба для себя. Война неизбежна, и чем слабее будут становится технари, тем выше вероятность большой войны. Но что означает в вашей аллегории пропасть? Я догадываюсь, но…
— Хозяйственный уклад. Способ ведения дел. Уровень технологии. Называй это как хочешь. Основная разница между нами и технарями в том, что твои дети будут шить иголками, а дети технарей — строчить на последних в мире швейных машинках. На зингерах конечно легче, но это путь в никуда. Нельзя построить цивилизацию на невоспроизводимых артефактах.
И помни, что в день, когда у технарей сломается последний трактор, последняя швейная машинка и последний станок, у них все еще будут целы винтовки. И когда они не смогут взять меру хлеба с одной меры поля, они будут вынуждены брать меру хлеба с десяти мер поля…Это неизбежно, как неизбежно и столкновение.
— Тогда, отец Домций, у меня второй вопрос, а вернее сразу два.
— Я же говорил, что их будет больше чем два. Говори.
— Почему мир рухнул.
— Ты хочешь простого ответа?
— Да.
— Тогда отвечу просто. Потому что мир был един и связан. Тогда это называлось глобализацией. Когда у мира остановилось сердце, некому было запустить его снова. Если бы катастрофа началась не единовременно, то у мира был бы шанс. Было бы время для осмысления и наработки опыта. Но его не было.
— Это все?
— Нет. Это только начало. Удар пришелся не по людям. Но людей было слишком много, и знания их были узкими. Глубокими, но узкими.
— Что еще ты хочешь знать, твое преподобие.
— Отказ от техники прошлого, что проповедует «Орден»…Техника прошлого действительно так греховна?
— Какой ответ ты желаешь?
— Единственно возможный — Праведный и честный.
— Я тебе дам целых три праведных и честных ответа.
— Но истина только одна?
— Истина — это то, что отражает действительность. Понимаешь — отражает. У меня есть зеркальце. Вот, возьми! — Протягиваю ему инвентарь своей заготовки. — Что ты в нем видишь?
— Глаза, лицо…
— Глаза и лицо — это ты?
— Да. То есть, нет. Это часть меня.
— А если я приложу его к твоей жопе? Отражение будет истинным?
— Да.
— Но ведь ты не жопа? Хотя и она тоже. Поэтому прими как факт — истина действительно всегда одна, потому как в одном зеркале не могут отразиться и твой зад, и голова. Но вот то, как и сколько раз ты прикладываешь свое «зеркало» — так будет отражать и истина.
И что бы увидеть большую истину, нужно уметь принимать множество маленьких истин, которые могут противоречить друг — другу, но в сумме дают что то одно, большое и цельное.
Поэтому говорю то, что возможно тебе уже говорили, а возможно и нет.
О чем ты меня спрашивал? Греховно ли пользоваться техникой древних?
— Да.
— А ты знаешь, что такое догма?
— Да, это утверждение, принимаемое на веру, которое не требуется доказывать. — Правильно твое преподобие. Вода мокрая, огонь горячий, пользоваться техникой древних грешно. Почему? Потому что догма! Нельзя потому что нельзя. Но догма создана для твоей пользы и твоего удобства. Правило и закон должны приносить пользу. Догма должна служит тебе, а не ты догме.
Итак, технологиями древних пользоваться нельзя…потому что их у нас нет. У технарей есть, а у нас нет сейчас и не было ранее. Да, швейая машинка или старинная мосинка с десятком патронов — это тоже технические артефакты древних. И с приходом пророков от них избавились просто потому, что реальной пользы от них было мало, а вот отказ от них позволял делать хорошую мину при плохой игре. Мы не пашем на тракторах не потому что их у нас нет, а потому что это грешно. И именно поэтому все обнаруженные технические артефакты, кроме оружия мы отдаем технарям. Чем дольше между нами будет мир — тем лучше…для нас.
Эта истина тебе понятна? Ты ее принимаешь?
— Да, отец Домиций.
— Тогда отсюда проистекает следующая истина. Запрет на пользование техникой древних делает нас непохожими на технарей. Позволяет сделать разделение на «Мы» — «Они». Поверь, это многого стоит.
