И вдруг, ахнув, узнала свою подругу Ольгу, с которой мы разминулись, сойдя с теплохода. Я окликнула ее по имени, бросилась к ней со словами: «Ты нашлась, нашла меня!»
Но она, скользнув по мне отсутствующим взглядом, бросила в сторону: «Я потерялась!» Я стала что-то быстро говорить ей, но она была «не в себе». Помолчав, обиженно произнесла: «Ты что, не понимаешь? Я потерялась!»
И зашагала одна по поднимающейся улице в никуда…
Я долго смотрела ей вслед, ожидая, что она повернется. И я бы подбежала к ней, обрадованная встречей. Но она уходила, не оборачиваясь. Я отнесла столь странное поведение подруги к глубоким впечатлениям от мертвого города и вернулась к своей французской группе.
Мы долго бродили там. Видели дом богатого человека, где прекрасно сохранились мозаичные полы и вазы, рассматривали великолепные скульптуры осанистых римлян — в рост человека и даже крупнее.
Почему-то поразили полудохлые, с ободранной шерстью собаки, валяющиеся то тут, то там, прямо в середине площади, на солнцепеке, которых туристы обходили, фотографировали. Оказалось, что собаки живые, но от усталости или голода проваливались в сон тут же, где стояли, ожидая объедков.
Как-то было не по себе от этого мертвого живого зрелища. И вопросы, на которые не было ответов, повисли…
Но я отвлекалась от шока, наблюдая шествие в «никуда» своей подруги. Странно! Но… Здесь все было нереальное.
И вскоре на большой площади среди мелких расколотых предметов и деталей архитектуры я опять увидела О. Она была со своей группой, но подошла ко мне и вполне миролюбиво заявила, что нашлась и хочет продолжать путь с моей франкоговорящей и слушающей гида группой.
Я взглянула на француженку и поняла, что, кажется, ей одной сумасшедшей русской в группе довольно.
Закатывалось солнце, освещая багровым цветом развалины, казалась, что запах пепла и вечности присутствует тут. Навсегда!
И хотелось так бродить, воображать живое, представляя бурную жизнь города, похороненного в одно короткое мгновение, и смотреть, смотреть… Бесконечно. И приходить сюда еще и еще…
И мысли о давнем человеческом прошлом путались с
Перебежав два года назад с берега нью-йоркской реки Гудзон на побережье Мексиканского залива, я растворилась в теплой нирване под пальмами и соснами, на песчаном пляже и разлюбила путешествия, коих в моей жизни было немало, включая экзотические места — Австралию, Новую Зеландию (северную и южную), Исландию с Гренландией и другие.
Никуда не хотелось лететь и ничего не хотелось «осваивать». Даже перед частыми полетами в любимый Нью-Йорк на утренней пробежке по пляжу и в заплыве спрашивала себя: «И на кой ляд я куда-то лечу из рая?»
И вдруг флоридский жаркий воздух донес дуновение кубинского зазывного ветерка — информацию, что из Тампы отплывают корабли и посещают Гавану. А я давно хотела побывать там. Во мне встрепенулось забытое в нирване любопытство. И дух странствий.
По счастью, на моем новом месте жительства мне посчастливилось встретить семьи чудных людей, теплых, интересных, социально активных и молодых, что я особенно люблю. Прекрасные представительницы этих семей (на полном серьезе прекрасных) решили отдохнуть от семейных и домашних обязанностей и дамским сбором совершить круиз и сплавать в Гавану, по пути заглянув в Ки Вест — остров в конечной части Флориды, где жил и творил Хемингуэй и где находится его невероятно интересный музей в его же доме.
Я немедленно примкнула к дамскому коллективу, уговорив соседку, чикагскую ленинградку, разделить со мной каюту, что было не просто…
Итак, мы поплыли, с восторгом думая о Гаване и ожидая высадки.
Приплыли туда в 7 утра и понеслись на борт, чтобы увидеть с моря обещанную красоту города, особенно утром и с высокого круизного лайнера. Правда, была дымка.
В кубинский порт Гавану мы прибыли через недлинный и узкий проход для небольших кораблей, раскинувшийся вдоль берега.
Вопреки ожиданиям, город удивил малым количеством ярких пятен.
Здания по фасаду порта, многие с остатками роскошной архитектуры, имеют какой-то пыльно-серый оттенок, словно подернутые плесенью, выглядят не просто неухоженными, а даже заброшенными… Еще с корабля мы удивились малому движению машин вдоль набережной на широких дорогах и множеству марок дешевых русских машин. Возникало впечатление разрушенного кем-то великолепного города бывшей сказочной страны.
