И вот мы наконец в Москву вернулись,Где всё за наш отъезд перевернулось.И нам не оказалось местаДля жизни прежней, беспроблемной.И встали мы перед дилеммой:Вновь строить дом или забыть всю боль,Пытаясь дальше жить.Но я кота не забывала,В тревожных снах его искала.Однако ехать на пожарище боялась,А в сердце боль не прекращалась.И наконец поехала туда однажды,Но подойти к руинам не отважилась.Ходила рядом и кричала: «Филя!» —Что было слышно даже за две мили.Так было много раз, не помню…Но все же подошла я к дому.И сердце сжалось в ком опасный.Я плакала и всё звала кота.Напрасно! Но знала я, коль он живой,Приходит каждый день домой.Но дома — нет, хозяев тоже,И думает несчастный Филя мой,Что бросили его, похоже.Однажды мне соседка позвонила,Всё знавшая. Она-то и спросилаСвоих соседей дачных про кота:Не видели ль такого? И ей сказали: «Да!»Уже два месяца подряд, часам к пятиК их дому приходит серый кот,Больной и незнакомый.Придет, его покормят,А он чуть-чуть в углу поспитИ вновь уходит, на судьбу сердит.Хотя его жалели там по-доброму,Не оставался в доме том подолгу он.Куда-то торопился, что-то ждал,Наверное, своих хозяев он искалИли боялся пропустить их, сидя возле дома,Где пахло всё горелым, незнакомым.4
